Конфликт был погашен; вернее, один из череды конфликтов, из чего теперь и складывалась жизнь с квартирантами. Собственно, не только у друзей, — собравшиеся отовсюду в деревню «беженцы» представляли собой гремучую смесь всевозможных профессий, мировоззрений, образов жизни к которым привыкли; будучи неспаянными ни дисциплиной какого-либо орг-сообщества, ни общим коллективным трудом или традициями, ни даже религией, люди теперь, лишившись привычного уклада, стали ужасно вспыльчивыми, и конфликтовали по любым мелочам там, где казалось бы и ссориться не из-за чего: начиная от манеры выплеснуть набранную воду обратно в колодец, что крайне неодобрялось деревенскими; и кончая делёжкой огородных земель и такими важными средствами поддержания жизнедеятельности как дрова. И теперь ссоры стали повсеместным явлением, грозя при появлении действительно значимых поводов к конфликтам перерасти из просто неприязни в смертоубийство. А что, Громосеев ведь говорил, что район наблюдает вспышку убийств, как говорится «на почве внезапно возникших неприязнённых отношений». А сколько убийств ещё остаётся не то что нераскрытыми, но и неизвестными, латентными, скрытыми, маскируясь то под несчастный случай «- Это он сам, Антон Пантелеевич, ей-богу, сам; оступился — и башкой о топор… ну торчал он невзначай тут так неудачно…», то под непонятное исчезновение. Вот и в мирном прежде Озерье мадам Соловьёва тоже вот… «исчезла». Кому-то же она здорово досадила!
Сельской какой-то взаимовыручки и взаимопонимания не было и в помине; все в общем были сами за себя, кучкуясь по дворам и интересам, только молодёжь, влекомая неистребимым зовом плоти, сбредалась на посиделки и «побродилки» к местному «клубу» — общежитию коммунарок, бывшей конторе. «Дружина самообороны и поддержания порядка» под командой Витьки была первой пробой сломать эти становящиеся уже привычными рамки «мой дом, мой огород, моя грядка».
Вовчик уже неоднократно наедине жаловался другу, что жизнь в деревне он представлял себе совсем по другому — он ожидал, что трепать его никто не будет указаниями и командами — а тут и «староста» с его «це у», и «Уполномоченный» с продналогом и претензиями, а теперь и Витька со своей «дружиной» и своими командами… Витька как раз, кстати, бы самый опасный, дааа…
Вспоминая его скрежещущее «Ну всё вам…», вспоминая чёрную скрюченную руку мадам Соловьёвой в куче мусора — и там же Вовкину рубаху, — Вовчик теперь уже на полном серьёзе считал, что «- Надо было нам его ещё в Равнополье, там, в коттедже, удавить! И там же спрятать. И сказать, что ушёл обратно в Мувск, пешком! Но кто же знал!»
— Да-да, кто же знал… — согласился с ним в разговоре тет-а-тет и Владимир, — Ну, раньше и ты не был таким кровожадным. А он ведь у тебя и в авторитетах раньше ходил! — укорил он мимоходом, — Ты, кстати, заметил, Вовчик, насколько сейчас нынешняя разухабистая ситуация обостряет все черты характера, прежде всего, конечно же, негативные?.. Вот жил бы без этой беды Витька в Мувске, был бы тиховоняющим говном, мы бы даже с ним продолжали бы, может, общаться. А сейчас всё говно наружу вылезло. А почему? А просто потому что сейчас за это ничего не будет. Вот он семью из Мувска — с маленьким ребёнком, кстати! — прогнал, не дал в Озерье вселиться, — может быть кто и пустил бы. Хорошо батюшка их к себе в общину принял. А по тому, что к смерти мадам он явно причастен, и рубашка моя тому свидетельство, и то, что он эти дурацкие «поиски» вдруг организовал, — могу спорить, что выпади случай — он бы беженцев не то что прогнал, а и у ограбил бы. Может и убил бы. Тот ещё гад.
— Вовк, — перевёл разговор тогда с Хронова Вовчик, — Вадим ведь тоже лазил потом в школьный подвал. Мне Зулька сказала. Говорит, пришёл домой шибко задумчивый. Говорит, ножом её… прикинь! Он-то с фонарём был, хотя и не ворочал её, но осмотрел внимательно — три раны говорит, что на виду. Непохоже, говорит, что её в запале или в пылу бытовой ссоры убивали, тогда, говорит, удары десятками бывают, на адреналине, а тут… конкретное, говорит, умелое пырялово. Кто бы вот?..
— Как вариант — в натуре гастеры. Говорили же, что видели их уже поблизости. А где бабы, там и мужики ихние. А восточные люди, возможно, с ножом обращаться умеют. Барашек, шашлык-машлык там… Поймали где за деревней, затащили в подвал, и зарезали, а? А Витька потом её случайно нашёл и решил на нас стрелки перевести, с большого-то ума. Как рабочая гипотеза? — ответил Владимир; и тут же сам раскритиковал своё построение:
— Нет, не сходится! Во-первых, с неё взять-то нечего было, все вещи дома, на месте, всё, что более-менее ценное. Но это ладно, может она их застукала за чем противозаконным. Но — Витька в школу бы не стал соваться, нечего ему там делать… Ну, допустим, кто-то из пацанов случайно нашёл — и ему одному сказал… Но откуда Мэгги узнала про готовящуюся подляну??
— Как вариант Мэгги могла подслушать. Витька же треплется, мог проболтаться, — заметил внимательно слушающий Вовчик.
