Отдавая себе отчёт, что без грамотного тренера он едва ли сможет овладеть хотя бы и азами бокса, и на основании своего не такого уж маленького опыта уличных столкновений, Владимир сознательно принял решение сконцентрировать изучение ударной техники рук буквально на двух-трёх ударах, но и довести их до полного автоматизма. «Дюймовый удар» привлёк его именно своей скрытностью и возможностью вложить максимум энергии в одно короткое движение. Техника, несмотря на кажущуюся простоту, была сложной: нужно было последовательно, одно за другим, включить в работу ноги, таз, корпус, руки, — и всё в краткий миг, в один удар-толчок с амплитудой в пару десятков сантиметров. Вроде как получалось…
Что и разговор-то завёл Рома — однажды утром он припёрся в сарай, и, встав в дверях, минут десять наблюдал как Владимир отрабатывает «всплеск» энергии, заставляющий камеру на растяжках и с утяжелением нервно вздрагивать и рваться на привязи. Заниматься в Ромином присутствии было неприятно, но Владимир терпел: с подселением «квартирантов» приходилось заставлять себя терпеть многое.
Рома сплюнул. Сказал (А как же! Владимир знал, что так и будет…):
- Дай-ка я!
Владимир, чтобы не сказать ему резкость, отступил в сторону, молча сделав приглашающий жест.
Толстый Рома долго примеривался, потом размашисто, сильно и нетехнично бумцнул в подвешенную покрышку. Та дёрнулась и заплясала. Рома бумцнул ещё раз и ещё, ещё, ещё… На пятом ударе вертящаяся покрышка ускользнула от грузного Ромы, и тот, промахнувшись, чуть было не упал. На этом, видимо, «показательные выступления» он счёл законченными.
— Во как надо, видал! — не преминул он откомментировать своё рукомашество, — Вот это удары! А что ты тут дрыкаешься… — он скептически махнул рукой.
Владимир знал подобных субъектов, и не сомневался что сейчас последует что-нибудь нравоучительное, и непременно с Ромой в роли главного героя. Чёрт с ним, отдохну пока…
Он не ошибся, Рома несколько минут распинался, какой он был «раньше» опытный и опасный уличный боец, и как его боялись в микрорайоне, а в заключение поведал-рекомендовал «супертренинг», видимо подсмотренный в каком-то старом кино:
— … вешаешь, панимаиш, подшивку газет на стену… Въезжаешь? Обычную годовую подшивку, вон в конторе пачки лежат, девки на подтирку и на растопку используют. И по этой подшивке — бьёшь! Изо всех сил. Первый день — один удар. Второй день — два удара. Третий день — три! И так далее. Но! После каждого дня одну газету снимаешь! Каждый день по одной. И так — через год, через 365 дней ты свободно сможешь триста шестьдесят пять раз по голой стенке — вникаешь?? Потому как кулаки закаляются!
— Рома, не пори чушь! — не выдержал Владимир, — Через год с такой «тренировкой» ты ложку держать не сможешь, из-за проблем с суставами. Потому что физиологию человеческого организма никакими идиотскими тренировками подменить нельзя.
— Сссышь! — презрительно откомментировал Рома, — Это тебе не в покрышку стукать. Не потянешь просто, так и скажи!
— Ладно-ладно, Рома, не потяну. И вообще, как только мне понадобится от тебя компетентный совет, так я сразу к тебе, договорились?
— Ну давай-давай, дрочи тут покрышку, хиляк! — и важный Рома отбыл.
И вот сейчас, за столом, он опять привязался:
— Вон, ваш Артишок никаким физо не занимается, а жизнью доволен…
— Ну точно как ты! — подначил Вовчик; но Рома не понял подначки, и согласился:
— Угу. Как я. А чо? У меня всё в шоколаде! — противореча сам себе, только что жалующемуся на «тупых деревенских», и на «общую нищету, так что ничего толкового купить нельзя!» И продолжил:
— Заниматься нада тагда, когда есть в этом надобность! А ты вот… Или девки эти из «коммуны», хы. Мало они в поле упахиваются, ещё дома… это… растяжка там, хАреАграфия… вот надо им? Не, посмотреть, конечно, забавно, как по телевизору, но нафига? Оне ж и так фигурные, хы!.. — он метнул опасливый взгляд на Инессу, которая в силу возраста и комплекции уже никак не тянула на определение «фигурной» и перескочил с темы:
— А сейчас… Колотишься там в сарае, а толку? Я вон шарахну в тебя из Осы — ты сразу ласты и склеишь! — и радостно захохотал. Владимир промолчал. В конце концов, можно было, по вовчикову методу, о котором он, конечно, рассказывал, рассматривать это как тренировку на выдержку…
— Или там Витька вон Хронов шандарахнет в тебя из двустволки — и аля-улю! — и снова радостное ржание.
Вовчик хмыкнул, вспомнив, как грохнулся Витька навзничь во время конфликта, как отлетела в сторону его двустволка… взглянул на Владимира, и понял что ещё немного и состоится членовредительство, и поспешно перевёл разговор:
— Так, Рома, ты не договорил — что ещё «говно» в нашей жизни? Вещественно?
Рома с удовольствием вернулся к старой теме:
— Отечественное всё говно, и самогон местный, «экологическиправильный» — тоже говно!
Вовчика тема вроде как заинтересовала, и он осведомился, жуя:
— А что кроме самогона говно?
— Да всё! Везде, куда не ткнёшь — всё говно. Вещи говно. Люди говно. Отношения говно!
