Но священник их не слушал — он был поражён; казалось, поражён даже больше, чем то, что «на пригорок» вторглись чужие, разбили ему нос и чуть не зарезали; поражён тем, что наглые чужаки появились из алтаря, из-за Царских Врат, куда и прихожанам-то вход был заказан; и ещё тащили священные вещи, то, что называлось «реликвии», явно собираясь ограбить храм… Вот почему и двери были распахнуты, и замка не было; — влезли сюда пока на дворе сумятица случилась — и шарились. Священник на секунды аж онемел от возмущения и гнева — видимо он внутренне мог понять и вторжение на «его территорию», и даже убийства, но такое простое, незамутнённо-невинное осквернение храма ввело его в ступор — уж очень неожиданно они появились из алтаря… думали-то что всё — заперлись от чурок, в относительной безопасности теперь… а они — вот они.
Но замешательство длилось лишь секунды — возмущённо и повелительно возвысив голос:
— Земляки! Не опускайтесь до кражи в храме, не совершайте богохульства, не уподобляйтесь поганым псам!..
И он ухватил одного за руку, — зазвенели, сыпясь на пол, предметы утвари, — рванул на себя, — тот вырвался, толкнул священника, ударил… Завизжали бабки и тётки, две из них тоже кинулись на пришельцев, а другие, не рискуя связываться, только шарахнулись в стороны, организовав такое «звуковое сопровождение», что зазвенело в ушах.
— «Зашли с тыла, получается!» — мелькнуло в голове у Вовчика, — «Твою дивизию!.. Срочно ликвидировать прорыв!!» — почему-то в голову полезли какие-то военизированно-стратегические мысли; и он, бросив Катьке «- Держи засов, следи!» на мгновение заметался, ища какое-нибудь оружие, — но нож, так хорошо послуживший в схватке, был потерян; и он, недолго думая, схватил ещё одну доску из стопки в углу около двери, такую же что они и использовали как засов; схватил её наперевес — и бросился на подмогу.
Не на того напали. Священник повалил одного, и отчётливо своротил челюсть другому — но и сам тут же получил ножами по груди и плечу, отскочил, обливаясь кровью — тут и подоспел Вовчик. С разбегу, как тараном, он торцом доски уработал в грудь гаду с ножом, — и тот аж отлетел назад, упав на спину. Другой завопил, стараясь ухватить доску, и ему это даже удалось, но Вовчик, отпрянув назад, вырвал доску из его рук, и, крутанув, огрел его во голове и плечу, хорошо так, внушительно, сбив его этим ударом с ног.
Но сбоку кинулись двое поднявшихся уже с пола; стало опасно тесно, доска уже не давала преимущества; в голове мелькнула совершенно неуместная мысль, что вот, надо было бы и «фехтованию с оглоблей» время дома уделять, не только с ножом, в деревне-то это поважнее будет, — как его сбили с ног, вернее, он от толчка сам, столкнувшись боком со стоявшим неуместно на его взгляд посреди церкви напротив алтаря столом-тумбочкой, что Катька называла «амвоном», перевернул и этот амвон, и сам кувыркнулся через него.
«— Нельзя падать!!» — метнулась в голове паническая, надо признаться, мысль, — но было поздно: он уже летел на пол, чувствительно приложившись плечом и боком о перевёрнувшуюся тумбочку. Об амвон, будь он неладен. Упав, он тут же вертанулся, стремясь откатиться в сторону, — и это удалось ему, и он даже успел почти что вскочить, пока два южанина огибали, матерясь, перевёрнутый амвон, да ещё один из них запутался ногами в свалившийся на пол с него покров.
Мыслей не было; как тогда, в драке с гопниками в Мувске, в их с Вовкой кинозале — сплошные «боевые инстинкты», — он мигом инстинктивно же и сообразил, что никакой, чёрт побери, рукопашной тут не получится, поскольку у него-то оружия уже нет, даже доски; а у этих, двоих что совсем рядом — по ножу; зарежут как поросёнка; и хотя они были, пожалуй что и пощуплее его, да только их двое, и у каждого по ножу… нахер такой расклад; это же не кино, и он не Стивен Сигал, какие к чёрту шансы против двоих с ножами у безоружного; вот чёрт, сейчас бы газовый баллончик, почему нет у него сейчас газового баллончика, ведь был же ещё где-то один?? — нет, попёрся с ножом, понадеялся на нож, а вот нет теперь ножа… как нет?? — а мультитул?!
Да, он же теперь всегда в деревне таскал с собой «мультик», прочного и довольно надёжного китайца, зацепив его зажимом за пояс; и так уже привык к нему, и настолько уже воспринимал его чисто как инструмент, а не как нож, что и забыл… есть ведь, вот он!! Не выпал, не потерялся, когда сбили с ног там, возле церкви, и сейчас не выпал, ура!!
