— Пантелеич! Что я могу сказать?.. Ты ж помнишь! Когда я сюда приехал, одними из первых — ты ж сам меня подбивал на заместительство! Я — не хотел. Ну не моё это — людями командовать, мягкий я для этого человек! Но — раз надо. Ночей не спал — всё думал, как лучше всё организовать. Коммуна вот. Посадки. Бытовые всякие вопросы. Дружина опять-таки, худо-бедно, но охраняют же! До последнего времени, вот до этого побоища в церкви, всё было более-менее — ни пьяных драк, ни краж. Но кто ж знал, что тут гнездо целое свито? Гнездо, не побоюсь этого слова, бандитизма и террора?! Я ведь не этот, не чекист в кожаной тужурке. Я — человек мирный, и без помощи, без полномочиев, противостоять банде, знаешь ли, не могу! Воля твоя, Антон, снимай меня с Помощников, и назначай, кого знаешь! Грязный мир, гнездо разврата.
Теперь он смотрел снизу вверх прозрачными от слёз глазами в лицо Уполномоченному.
Возвышавшийся над ним скалой огромный Громосеев, только что такой гневный, начал смягчаться:
— Ну что ты, Андреич? Никто речь не ведёт о твоём смещении. Ты, действительно… человек гражданский; кем ты там до всего этого был-то? Бухгалтер? Но нужно ж того… следовать реалиям! Что у вас тут происходит, ты хоть можешь изложить? Свою версию событий, имею в виду. Девчонки вот, я смотрю, перебрались отсюда зачем-то… Тут же центр деревни, тут — охрана; а они — в церковь, где только что убийства были, где ещё трупы лежат — как это понимать, чем объяснишь?? Слушаю тебя.
— Пантелеич… не смогу я сейчас связно изложить, мысли путаются! Ты лучше вот их послушай, представителей общественности — с утра тебя ожидают!
Он подошёл к окну и стукнул в него костяшками; заглянувшему в окно юристу кивнул головой на дверь: заходите, мол.
Через минуту в комнату вошли, поздоровавшись с Уполномоченным, юрист Вениамин Львович Попрыгайло; и журналист, он же в прошлом политтехнолог, Сергей Петрович Мундель-Усадчий, оба знакомые Громосееву — собственно, он их в Озерье и поселил. Нормальные, интеллигентные представители Мувской, а теперь деревенской общественности, люди корректные и образованные, хорошо по деревенским же меркам одетые, с достоинством на лицах, всем своим видом внушавшие доверие и уважение. Кто ж виноват, что волею обстоятельств, столь достойные представители народа вынуждены сейчас пребывать в столь медвежьем углу?
Господин Громосеев, честный и добрый (что он тщательно скрывал) человек, видел перед собой сейчас троих корректных и интеллигентных людей, с открытыми и честными лицами, не чета скандалисту Морожину или вечно набыченному и себе на уме Вадиму, или, судя по всему, постоянно что-то замышлявшим «друзьям-Владимирам», и он с интересом и с удовольствием вступил с ними в беседу.
В течение беседы, а вернее, уверенному и гладкому изложению событий, из уст специалиста по пиару и бывалого юриста-адвоката, всё и выяснилось: действительно, судя по всему, тут в деревне свила себе гнездо мувская банда! Занимавшаяся убийствами и грабежами.
Теперь ВСЁ укладывалось в строку: и убийство мадам бизнес-тренерши, с которой конфликтовал, как оказалось, Владимир; тот, что в деревенских реалиях проходил как «Вовка»; и таинственное исчезновение их же квартиранта — наверняка с целью грабежа и последующего убийства, в чём уверена (вы можете её спросить!) его, исчезнувшего, вдова, то есть жена, Инна. С дочкой. И пропажа Морожина, который, видимо, что-то за ними заметил! И побоище у церкви, куда явилась банда, скорее всего, предъявить какие-то претензии своим подельникам. И, главное, у них, то есть у Владимира, который и осуществил в дальнейшем массовое убийство у церкви, включая и двоих связанных, и, судя по всему, подвергшихся пытке соучастников, оказался автомат! А это значит, что он изначально причастен к преступному промыслу — хищению оружия, а, возможно, и к тому нашумевшему инциденту в Никоновке — вы, конечно, помните, Антон Пантелеевич! — когда, вы сам рассказывали, была вырезана целая семья, похищено оружие, а дом сожжён!
— Как юрист, принимавший участие во множестве уголовных дел, связанных с убийствами, и с действиями организованных преступных групп, я вижу тут прямую взаимосвязь! — витийствовал Попрыгайло. Он чувствовал себя теперь на своём месте, — неважно, что тут нет сотен устремлённых на него взглядов! Он знал, он был горд собой: теперь, как и всегда, нужно просто правильно подать факты — и тот ублюдок, что недвусмысленно угрожал ему оружием «на пригорке», получит от органов власти, которую сейчас олицетворяет этот здоровенный дебил в камуфляже, всё, что ему причитается! Вечный «бан», то есть «стенку», или путешествие в Оршанск в спец-отдел Оршанского УВД, что по сути ту же стенку и означает. Главное — грамотно и последовательно изложить факты. Интерпретировать их.
