Трёхэтажный особняк розоватого приятного глазу кирпича с ещё и мансардой под крышей всегда нравился Владимиру, в нём была масса лестниц и уютных комнат, гараж, зимний сад под застеклённой крышей, где так прикольно было носиться с сестрой Элькой и с соплюхой тогда ещё Наташкой, играя в прятки и догоняшки — пока Вова не стал Владимиром, и не счёл недостойным для серьёзного мужчины бегать по комнатам с девчонками, и не переключился на более достойные мужчины занятия — гонки по пересечёнке на хозяйском квадрацикле, после которых чуть не каждый раз приходилось хозяину восстанавливать «ландшафт», или менее затратные пострелушки в подвальном 10-метровом тире — да-да, у Виталия Леонидовича был в доме и тир!
Дом-то практически не изменился. Ну, разве что добавились над окнами серые коробки свёртывающихся внешних жалюзи, да ещё…
— Ну-ну, Володя, что изменилось?.. — сподвигнул его к наблюдению и выводам и Виталий Леонидович.
— Ну, жалюзи…
— Хех, это на виду. А ещё?
Подошли поближе, наполовину обошли дом. Ага!
— Вот, вижу. Отверстия по бокам окон.
— Да, молодец.
Отверстия, по паре с каждой стороны окон, как пояснил Виталий Леонидович, служили для быстрого и надёжного закрытия оконных проёмов бронированными щитами. Заранее «пугать людей» стальными ставнями резона не было — и дом стоял, как и в «мирное время», поблёскивая вымытыми стёклами широких окон; в случае же реальной опасности… Владимир потом, в доме, видел эти щиты — в каждой комнате, прислонённые к стенам: двойные трёхмиллиметровые стальные листы с прослойкой между ними из керамической плитки и цемента, с далеко торчащими шпильками с резьбой как раз для крепления снаружи, в эти вот отверстия. С массивными ручками, чтобы эти щиты поднимать и крепить — вдвоём, одному это ооочень сложно… с прорезанными бойницами. Словом, с их помощью дом можно было довольно быстро превратить в подобие укреплённой огневой точки.
Впрочем, стальные щиты предполагались только для первого и второго этажа, окна третьего этажа и мансарды должны были закрываться по такому же принципу, на шпильках, но только упругой сеткой на рамах, чтобы и препятствовать броску гранаты в помещение, и не мешать обзору.
— Мне Наташа говорила, что вы тут серьёзно готовитесь… пересидеть. Но я смотрю — совсем серьёзно… А что в Оршанске, Виталий Леонидович?..
— Расскажу, всё расскажу, Володя, тебе будет интересно; а сейчас давай-ка ты в ванну…
Они заканчивали обходить уже дом, когда Владимир заметил некую несообразность в продуманном, как казалось, облике дома, готового к обороне. Это был вяз, большой раскидистый вяз, росший возле дома, и одной из своих ветвей почти упиравшийся в окно на третьем этаже. И само окно, казалось, было даже и приоткрыто… и поодаль, у стены, стояла прислонённая лёгкая лестница из алюминиевых трубок… непорядок!
— Виталий Леонидович! Да что ж это такое! Я понимаю, у вас по периметру ограды эта… как её? Система контроля «Контур» плюс ночные видеокамеры, но всё же!.. Мало ли что — проникли… враги, скажем, на участок — тут вот, пожалуйста, дерево возле дома, и ветка почти в окно. И даже лестница рядом! Зачем вам эти возможные ночные визиты непрошенных гостей??
— А, молодец! — Виталий Леонидович рассмеялся, — Заметил! Ну да, ну да — прям как приглашение какое — бери лестницу, лезь в окно, ведь правда же?? Мало ли — окно закрыть забыли после проветривания, лестницу бросили после садовых работ, плюс дерево так удобно… как полагаешь, будут в случае чего что-то выдумывать, или воспользуются случаем??.. Вот и я думаю, что воспользуются. А, понял?.. Да, не просто так. Как там ещё китаец этот древний вещал, Конфуций, что ли? Всегда покажи врагу самый удобный для него путь. Зачем ждать нестандартных решений от противника, правда же?.. Ну, пойдём, пойдём…
Уже несколько минут из дома приглушенно раздавалось женское пение. Как будто кто-то, играясь, брал голосом разные ноты, надо сказать — красивым голосом, — пропевал то небольшие выдержки из популярных эстрадных песенок, то из оперных партий. Теперь, когда они подошли близко к дому, незамечать это стало невозможно. На недоумённый взгляд Владимира Виталий Леонидович лишь несколько стыдливо усмехнулся:
— Олечка распевается. Ей надо. Она ведь у меня певица! Мучается тут без сцены!.. Да, вы же не знакомы ещё. Володя, везде развал и деградация, а у нас тут… не сказать что процветание, но условия для нормальной жизни, вплоть до занятия вокалом… сам видишь! «А мы живём!» — как сказал Марк Твен, прогуливаясь по кладбищу, хе-хе!..
Тут и Владимир вспомнил, — говорила же ещё год назад Наташка, что женился отец… Так, вскользь, мимоходом говорила, с оттенком дочерней ревности — что женился на какой-то «певичке». Ольга? Он и не помнил имя; только что подумал, что вот, у Наташки появилась мачеха — и тут же забыл… а она вот она, никуда ведь не делась. Певица.
— Пойдём, Володя, пойдём, ванна наверняка уже готова, сейчас и погреешься, и расслабишься, я тебе аперетивчика налью для аппетита перед ужином; там и с Олей познакомишься, и со всеми домашними!..
