В «новом мире» же всё изменилось — сделки стали эпизодическими, спонтанными; бывшие постоянные партнёры кто сворачивал бизнес, кто устремлялся в совсем другие сферы приложения капитала и уже не дорожил прежними связями, — и практика коммерческой нечистоплотности стала, увы, повсеместной. Хорошо ещё пока не доходило до прямого грабежа — всё же за видимостью законности следили. Но «надавить на партнёра» вполне себе некоммерческими методами стало распространённой практикой.
Первый раз это случилось на той же фабричке мягких игрушек. В кабинете директора Владимир рассчитывался за швейные машинки, выкладывая из рюкзачка пачки свеженьких региональных талеров, а сидевшая за приставным столиком кассирша споро их пересчитывала. Машинки во дворе уже погрузили в заказанный Владимиром басик; когда директор, плешивый и дёрганый дядька в пиджаке с обсыпанным перхотью воротом, вдруг заявил:
— И ещё плюс пятнадцать процентов — за эксклюзивность поставки!
— Какая «эксклюзивность», о чём вы?? — изумился Владимир, — У меня есть официальная лицензия на торгово-закупочную деятельность… Я рассчитываюсь с вами точно по договору! Перечитаем договор?..
— Не стОит! — директор откинулся на спинку кожаного кресла, нервно дёрнул головой, отчего перхоть ещё гуще усеяла тёмные пиджачные лацканы, — Я договор помню! Но есть и уже устоявшаяся практика!
— Что же это за практика, позвольте узнать? И почему про эту «практику» я должен узнавать уже после совершения сделки?
— Потому что,… потому что такова практика! Мы эти машинки уступаем вам, а могли бы предложить… эээ… на открытом рынке, то есть… одним словом вы эксклюзивный покупатель, и потому вам следует доплатить! Таковы условия. Ээээ, общепринятые!
— Я отказываюсь платить! — заявил Владимир, кладя руку на уже посчитанные кассиршей пачки купюр. Тётка вопросительно подняла очки на своего шефа.
— Я предполагал ваше несогласие! — провозгласил перхотный директор, и, видимо, нажал под столом кнопку. Владимир обернулся — за спиной открылась дверь, и вошли трое мордоворотов, с невыразительно-туповатыми лицами пьющих, в серых мятых куртках с надписью над карманом «Охрана». Встали у двери, не предпринимая никаких действий, пованивая давно не мытыми телами.
— Вот! — торжествующе возгласил вымогатель в директорском кресле, — Тогда сделка отменяется! Не хотите платить эээ… эксклюзивный сбор, — мы сейчас выгрузим машинки! Но погрузка-разгрузка… сами понимаете, опять же упущенная выгода… да-да, за время, потерянное с вами, мы вполне бы могли найти уже другого покупателя, более эээ… практично смотрящего на вещи! — за это полагается … штраф. То есть — неустойка. В размере ээээ… двадцати пяти процентов от суммы договора. Нет. Тридцати процентов. Таисия Михайловна, отсчитайте! Оставшуюся сумму молодой человек может забрать — мы не грабители какие, у нас всё по закону…
— По закону???
— Да. Возможность ээээ… эксклюзивного сбора прописана в нашем Уставе! Уставе предприятия, я имею в виду. Который изменён согласно реалиям…
— Мне наплевать на ваши внутренние документы! Я рассчитываюсь чисто по договору и плачу указанную в договоре сумму! Вы хотите арбитраж??
— Эээ, какой «арбитраж»? Вы, молодой человек, как вас — Владимир? — видимо тут недавно, иначе знали бы что… словом, какой там к чёрту «арбитраж»! — чувствуя за собой силу, плюгавенький директор сраной фабрички тут расправил плечики, ещё раз тряхнул головой, подняв облачко перхоти, и победно распорядился, — Костик! Сходи во двор, скажи, чтоб ребята машинки обратно разгружали! А будете буянить, молодой человек, — директор строго воззрился во Владимира, — Я вызову «арбитраж» из Верного Вектора, у меня там есть знакомые! Да, собственно, мы и сами справимся; а, ребята?
«Ребята» за спиной согласно и одобрительно что-то пробурчали, воздух кабинета плюс к вони пота наполнился и ароматом перегара.
Понятно. Банальный рэкет, и даже не стесняются. А ведь конторка-то вшивая, и уже считай дохлая, а вот, поди ж ты… видимо так тут заведено, я просто не знал… — подумал Владимир, — Ну ладно. Буду теперь знать. Как там, папа рассказывал, сделки в 90-е совершались?..
Он повернулся боком, так, чтобы видеть краем глаза мятых обалдуев у двери, и, сделав шаг от столика с деньгами к столу директорскому, нагло присел на его край. Директор, было открыл рот, собираясь что-то сказать, но тут Владимир слегка распахнул свой пиджак, узковатый в плечах, одолженный из шкафа квартиры Виталия Леонидовича, и директору бросилась в глаза массивная рукоятка пистолета, торчащая из подмышечной кобуры. Директор прикусил язык.
— Значит так. Отставить разгружать машинки. Обсудим вновь условия продажи… и я даже не буду звонить СВОЕМУ арбитру (он сделал на этом акцент). Итак?..
… В общем, сделка тогда вполне себе состоялась, обойдясь в плюс пять процентов к цене — так сказать «плата за науку».
