Как там, в «Золотом телёнке» написано было? — «Все состояния нажиты преступным путём»? А и пускай. Не таким уж преступным — пока что почти чистая коммерция; он и девчонок с Вовчиком не забывал: ждали своего часа на отправку в деревню пять швейных промышленных машинок, над переделкой которых на ручной привод трудился сейчас местный умелец; по дешёвке скупил театральный шмоточный реквизит пока никто не догадался; «выручил» коммерса, реально влетевшего со своим гигиеническим товаром — не пользовались нынче в Оршанске спросом памперсы, а на прокладки вполне себе пойдут; скупил запас ПАВ (поверхностно-активное вещество, в том или ином виде входит в состав всех моющих средств — П.Д.) на неком производстве — мыло в дефиците, а это то же мыло, только жидкое, и сильно разводить надо; на кондитерке с заднего крыльца договорился на несколько бидонов пальмового масла — и то хлеб, тьфу, то есть жиры.
На ремонтном заводе начали делать самопальные броневики — обшивать листовым металлом грузовики и легковые внедорожники, вроде как не для армии или Вектора, а по частным заказам — зачем бы?.. Удачно перепродал им порядочный объём карбида кальция, приобретённого по случаю на складе хим. реактивов: с ацетиленом были напряги, а из карбида, он ещё пацаном знал, тот же ацетилен и добывают. Взяли на ура. Предлагали безнал на тридцать процентов выше — отказался. Банки сейчас ненадёжны. Но удивительно вообще, что безналичные расчёты ещё существуют.
Недосыпал, целыми днями носился на мотоцикле по городу, улаживая дела; перехватывал перекусить на бегу, ладони чесались от вожделения; сам себя окорачивал — что это я?.. Стяжатель??
Сам же себе честно отвечал — нет, не в деньгах дело; да, собственно, и деньгами это можно было назвать относительно — сегодня это валюта, а завтра крашеная бумага; сегодня «талеры», а завтра какие-нибудь расписки атамана Козолупа и его «министра финансов» Попандопуло, — давали себя знать в ассоциациях смотренные в Мувске в кинозале старые фильмы. Дело было в спортивном азарте, в этих вот самых «процентах подъёма»; это было дерзко и захватывало: считай на пустом месте поднять такие пусть не деньги, но вполне себе эквиваленты мат-ценностей, а потом эти «эквиваленты» переформатировать в уже вполне себе материальные ценности — в марлю, в флис, в полиэтиленовые крышки для консервирования, в швейные машинки, в шурупы и гвозди, в строительные скобы, в соль и сахар, рапсовое масло в бидонах, в кипы носков и трусов — чёрт побери, и в носки и в трусы тоже он конвертировал полученные от девчонок Надькины доллары, причём с хорошим подъёмом. Калоши даже нашёл, вспомнил. Зима ж скоро… Стяжательствовал, в уме прикидывая выгоду, процент подъёма, накладные расходы, которые тоже были немаленькими — одно хранение и охрана чего стоили.
Купил по сходной цене, устав переплачивать таксёрам, микроавтобус — теперь на охраняемой стоянке он всё больше наполнялся полезными в деревне ништяками, на нём же колесил по Оршанску, собирая небольшие партии товара. Всё ж нужное, полезное — либо в микроавтобус, либо в охраняемый склад. И критерии полезности стали совсем другими, нежели чем «в то время», — вот с рук купил десяток полотен для лучковых пил, — это ж какая вещь! А калоши!..
Словом, Владимир не терял времени даром; приезжал в квартиру и валился как убитый, бессовестно манкируя «обязанностями по охране подъезда», откупаясь от старшего сигаретами и бухлом.
Были и немалые трудности. И финансовые потери. Как настоящий коммерсант он понимал неизбежность потерь, просто стараясь их минимизировать, и учитывать на будущее причины этих потерь. И причины были весьма специфические: в «новом светлом мире», который анонсировала «Региональная Администрация» (или «Администрация Регионов», чёрт их разберёт!) как и водится в смутные времена, понятия «договорённость» и «коммерческая чистоплотность» стали совсем размытыми. Собственно, для Владимира это было не новость, — отец рассказывал, да и сам он был всегда вполне интегрирован в действительность, — что в бизнесе с тобой рассчитаются, или будут относительно честно выполнять условия сделки лишь в одном случае — если к этому есть возможность принудить.
Принудить через возможность подать аппеляцию в хозяйственный суд, пожаловаться на противоправные действия в милицию, написать в газету, наконец, подпрячь судебных исполнителей… да, в «мирное время» все эти возможности и потенции часто остаются невостребованными, поскольку существует упорядоченная, устоявшаяся практика деловых отношений, и контрагенты дорожат своей репутацией. Зачем кидать партнёра на сделке, если сделок с ним может быть много, а то и постоянное сотрудничество, и с этого можно иметь постоянно»?
