Пацаны в общем-то не понимали, зачем это нужно — «убежище», «Нора»; зачем прятаться и от кого, когда так весело и бесшабашно гулять во время всеобщего бардака — когда была «первый базар», как это потом стало называться; и когда второй; и когда с мувскими власть в Оршанске регионалы делили. Но Владимир был авторитет; «автор», как его называли; Генкиному отцу, в натуре, незападло было помочь; да и прокатиться сейчас на машине хотя и в уже виденное, но ещё не полностью обследованное место было интересно и познавательно. К тому же Владимир между делом рассказал, что вот мол, у американских гангстеров, у тех, старых, что ещё «Коза Ностра» из Сицилии, было такое понятие, как «залечь на тюфяки». То есть когда становилось совсем «жарко» — из-за неприятностей с полицией или, что чаще, из-за войны с соседним гангстерским кланом, весь «личный состав» переводился на «казарменное положение»: в какую-нибудь конспиративную квартиру натаскивалась хавка, тюфяки, сиречь матрасы, и на эти тюфяки все «залегали» — пока ситуация не прояснится, или пока «капо», глава клана, не скомандует воевать…
У пацанов таких «лёжек» по городу было несколько; в одной из них, в подвальном спортзале Владимир с ними и познакомился; и полезность такого рода «нор» они вполне осознавали, так что и тут было проще с ними договориться.
И вот пятеро мальчишек и Лёшка, которая Алёна, подруга Женьки, трясутся в салоне на коробках, бочках и мешках, попутно о чём-то препираясь, вспоминая, подначивая друг друга и смеясь.
А самому Владимиру хотелось скорее доехать и упасть спать — дорога вымотала. А вот Женька как двужильный — сна ни в одном глазу, рыгочет вместе со всеми; рассказывает, привирая безбожно, про деревню и про коттедж, где он…
«— …пацаны, вы не поверите — в жакузях отмокал! С этим — с водяным массажем, струйками — прикинь! Рядом — серви… севри… столик, короче такой, стеклянный, на колёсиках, как в кино; на нём шампанское в ведёрке со льдом, оливки там, шоколад… фрукты! Фужер такой типа, на тонкой ножке! Музыка играет — там телек в ванной, на полстены — бля буду! — запись концерта Лед Зеппелин какого-то лохматого года! А за дверью — горничная ждёт, с махровым халатом, прикиньте!»
— Гы-гы-гы!
— Ха-ха-ха!
— Вот врёт, а!!
— Чё «врёт»?? — обиженно Женька, — Я до сих пор шампунькой пахну!
— И шампанским? А ну дыхни??.. Ха-ха-ха! Ну ты и врать, Женька! Ванна… телевизор… горничная с халатом! Врёёёёшь! Такое щас только в кино! Или у этих, у Главных. Но тебя б туда не пустили! Рылом не вышел!
— Кто врёт, кто врёт?? Ванна, телевизор!! Я потом ещё в приставку полночи играл! Там не отключают, там с электричеством вааще нет проблем!
— Ну, насчёт «в приставку играл» ты, может, и не врёшь; и что ванна… ну, может быть — живут же люди! Но чтоб шампанское… фрукты! Горничная чтоб!.. Какие фрукты — может бананы?? Неее, признайся, Жень, врёшь же??
— И бананы!
— Врёшь!
В общем, Женьку довольно быстро разоблачили. Он ещё какое-то время потрепыхался:
— Чо, может ещё и насчёт деревни вру?? Что пироги там с рыбой трескали без счёта, из печи только? Что баня?.. Что церковь там, а на стене чёрт нарисован; и этот чёрт по ночам со стены сходит, и стереть его или закрасить — невозможно??
— А-хаха!!
— У-ху-ху! Сходит — бродит! Ну, нагна-а-ал!..
Обиженный Женька, чтобы не терять в споре авторитет, перебрался на переднее сиденье, к Владимиру; а в салоне стали обсуждать какой-то фильм «из великосветской жизни», на что пацанву натолкнул своим, как они были уверены, враньём, Женька.
Женька посопел, поёрзал, устраиваясь, и обратился к Владимиру:
— Чё без света-то?
— И так… видно. Мы лучше потихоньку, потихоньку… Целее будем.
— Да нету тут патрулей, они все сейчас по щелям поныкались. Чо им на стройбазе ловить кроме заноз, тут же глушь! И бензин сейчас все экономят!
— Ничего, ничего… «drive slower — will be healthier», как говорится, тише едешь — дальше будешь… вернее, целее. Ты вот что, Джонни… что тебе сказать хотел… — не отрывая глаз от дороги, решил немного прочистить мозги пацану Владимир.
— Ну?
— Ты только нормально воспринимай, угу? Договорились? Жень, я насчёт того поца, которого, как ты выразился, я «по беспределу перевернул». Видишь ли… твои «понятия» вещь хорошая — в мирной обстановке. Когда ничего особого от нарушения «понятий» не зависит — ну, потеряет оппонент уважение, делов-то… а в нашей, в серьёзной обстановке… видишь ли, Жень, в серьёзных делах, в таких как война, бизнес, политика, да выживание вообще, единственная цель — это результат! Результат, понимаешь, а не то, как он достигнут…
— Как так «не то, как достигнут…», это ты чо, хочешь сказать, что…
— Да. Что если результат достигнут, то, посредством чего он достигнут — это дело девятое. Всякие договора, правила, «понятия» — это всё играет роль только на публику; и публика же вполне простит, если результат, который её, публику, устраивает, будет достигнут каким-то… эээ… немного неправильным способом. Простит и одобрит.
— Публика… политика. Тут же не «на публику» работать. Парень-то тут тот при чём?? Ты ему слова не дал сказать.
