— В церкви. Это… проповедь пастве читает. О правилах поведения в боевой обстановке, я так думаю. Тут ведь, пока тебя не было…
— А!.. Потом это всё, потом!.. Мне бы снять ЭТО да обтереться чем сухим… Я ж мокрый, как мышь из ведра!
Из-под расстёгнутого дождевика Вовчика шёл пар.
Из низины донеслось фырканье мотора.
— Гуля, что там??
— Автобус разворачивают. Кажется, джип цеплять к автобусу собираются.
— Уходят?
— Вроде как… Собрались.
— Ну, слава те господи… — некрещёный и неверующий Вовчик перекрестился. Подошёл, забрал монокуляр, понаблюдал некоторое время. Облегчённо вздохнул, возвращая монокуляр Гульке. Да, вроде как уходят. Проняло… Ну чё, я был очень убедителен.
— Значит так. Я сейчас к себе, переоденусь, определюсь с ситуацией в храме — и сюда. Вы пока следите за обстановкой. Никому не уходить, все в готовности! Пока отбоя не дам — полная боевая готовность! Старшие, по-прежнему, Геннадий Максимович и Катерина.
— Вовчик! — Верочка подорвалась за ним, — Я с тобой! Твоё же всё в стирке было, я вчера гладила. Там всё в куче. Я сейчас найду! Можно?? Тут же пока что…
— Ну давай. Только быстро.
Верочка выбралась из окопа и побежала в сторону дома.
Вовчик проходил по окопу мимо Катерины; та сухо только заметила:
— Ты всё же с бомбой своей поосторожней. Как-то ты с ней… неаккуратно!
— А! — Вовчик остановился около неё, распахнул полы плаща, хлопнул непринуждённо по толстому поясу с брусками, по батарейке сверху, — Ничего! Мыло. Только, увы, мыло. Кончилась взрывчатка. На мину из огнетушителя последнюю извёл. Хорошо хоть сработала… Переживал, да. Но хорошо долбанула. Громко…
— Мы-ыло??. — Катерина была поражена, — Только мыло??
— Ну да. Ну и горох ещё, для «выпуклостей». Сейчас пояс распотрошу, верну на банный склад.
— Так ты блефовал??? Ты вчера же сказал…
— Ну, сказал… вы б не согласились иначе… наверно.
— Они могли тебя в плен взять! Мучили б! Это же Гришка, он же тебя ненавидит!
— Да знаю я!.. — Вовчик отмахнулся, — Я, это, не то что совсем «пустой» был. Вот!
Он сунул руку в карман плаща, достал оттуда и показал зелёное яйцо гранаты РГД-5, пояснил:
— Вовка привёз. Если б до этого дошло, то… Оно, конечно, не так впечатляет, как «пять килограмм тротила плюс картечь», могли б рискнуть… даже наверняка бы Гришка не повёлся б. А так — сработало. Но, конечно, если б… я б постарался хотя б одного с собой забрать. Гришку бы. Постарался бы, да. И револьвер ещё…
Он помолчал, чувствуя, что начинается отходняк, и с ним неудержимая болтливость. Сдержался.
— Ну, я пойду.
— Иди.
— Следи тут.
— Конечно.
Вовчик вздохнул и прошёл мимо, к наклонному выходу из окопчика, по следам Верочки. Не получается что-то никак с Катькой. Чего она так?..
От печной трубы проходящей через коморку Вовчика, было тепло, протопили с утра. Вовчик быстро разделся; разрезал ножом скотч и содрал «пояс шахида», который был надет поверх свитера и футболки. Всё тело под ним чесалось. Растёрся полотенцем, намочив его в стоящем тут же, у трубы, пластиковом бачке для питья. Руки противно дрожали.
Скрипнула дверь. Положил руку на Ле-Фоше, но это была только Верочка — принесла стиранное и выглаженное бельё.
— Вот, Вовчик. Трусы, майка, футболка, трико. Джемпер… Давай я тебя разотру?
— А?.. Ну… давай. Разотри.
В общем, переодевание и поход за выяснением обстановки в церковь пришлось на полчаса отложить.
Когда Гришка с Хотоном добежали до автобуса, «заминированный Вовчик» уже скрылся за бруствером окопа на пригорке, и командовать стрелять в него было поздно.
Вышедший из себя Гришка дал волю эмоциям: навесил плюху Саве «за нечёткий доклад», разбил нос кстати подвернувшемуся Хронову за то, что «- …сволочь, не предупредил, что у них там полно взрывчатки!! Что значит «не знали», а чего он взорвал в деревне?? Когда рассказывал? Почему я, нах, не слышал?? Мне рассказывал?? Да пошёл ты! Н-на, падла!»
Приложил пару раз в грудак и Хотону — но тот всё пятился, прижимался жопой к автобусу; и потом только Макс, от греха находившийся чуть подальше, чтобы не попасть под горячую руку, заметил, что штаны у «комиссара из центра» реально мокрые. Вот он чё жопой и жался — чтоб не заметили.
Макс указал на этот смешной факт пацанам и Гришке, и того как отпустило — ржал над обоссавшимся наравне со всеми, несмотря на то, что повод-то был так себе: в автобусе стонали раненые, а чуть поодаль лежали два двухсотых из местных.
Хотон жалко улыбался и глупо мямлил, что, мол «сел в джипе на бутылку с водой случайно, там пробка соскочила…» — его откровенно лажали все кому не лень, даже хроновские.
