Несколько раз они прятались от диких племён, и даже раз попались странные совсем полуголые орки, крупнее тех, которых они уже видели. Они понимали, что путь назад тоже будет непростым. Зато каждый вечер все ложились спать с набитым брюхом — мяса хватало на всех. А группу беспрерывно ноющих гоблинов, которых захватили в поселении, на которое совершенно случайно наткнулись, тащили за собой в качестве запасной провизии.
Да и командир, Руич попался не простой, от такого страшно бежать. Кнырик не раз видел, как он потрошил раздутые брюха гоблов.
Когда дошли, то по команде сразу полезли выше. Руич повелел разойтись и найти вход на вершине, и разведать всё у краёв. Ещё велел помнить, что каждого он сможет найти,если вздумает сбежать.и что в одиночку их сожрут, и лучше бы им всем возвращаться вместе. Все согласились.
Пока поднимался в горы, Кнырик видел с высоты неизвестные ему просторы, сияющие черно-зеленые проплешины, покрытые чахлой травой и камнями края. Кнырик стелился между камней, прячась за ними. Несколько крыс, с которыми послали Кнырика, уже отсеялись — один сломал лапу, другой, и так истекающий слизью из нескольких незапланированных Хвостатой отверстий, попытался внезапно сожрать Кнырика, но из-за напавшего безумия оступился и упал в пропасть.
— Я почти на месте… Почти добрался… Ещё немного, ещё чуть-чуть… Только одним глазком посмотрю…
Темнота появившейся перед взором Кнырика пещеры будто поглощала свет, попадающий снаружи. От входа разило вонью разложения и ещё чём-то похожим, тоже немного аппетитным. Поэтому Кнырика собрал всю храбрость горсточкой в лапу и проник внутрь.
В гнезде твари (а Кнырик не сомневался, что добрался до места обитания виверн) лежали обломки доспехов, пожеванный ржавый металл, изъеденные кислотой клинки и слипшиеся в фекалиях груды непереваренных костей.
Кнырик пошел на небольшой шум и вскоре увидел силуэт огромной твари, который первоначально был лишь смутно различим, но шум ее дыхания был чувствительным. Пещера еще больше усиливала этот рыкающий звук, создавая вблизи впечатление небольшого камнепада.
Его ящероподобная рогатая голова была громадной. Да что говорить — Кнырик мог полностью залезть ей в пасть и ещё бы место осталось!
Рядом лежали несколько больших яиц (в сравнении с Кныриком, но не виверной). Было ли это всё одной твари, или их тут жила колония, маленький крыс выяснять не хотел. Это шанс, который выпадает может раз в жизни! Если Кнырик принесёт яйца пыпурчатой твари, то хершер его заметит и обязательно приблизит! Неосознанно подвывая от ужаса, он схватил два из них и бросился бежать, не видя как у лежащего ящера раскрылся глаз…
Бежать! Без оглядки бежать!
Но сбежать вот так быстро не вышло…
От крика обворованного чудовища чуть не треснули горы.
Кнырик бежал, прятался среди камней, виверна его преследовала, разбрасывая валуны. Хвостом тварь, подняв его над телом, словно у скорпиона, была готова пронзить маленького крыса шипами на конце хвоста, что сочились черным ядом.
Бросившись в небольшой лаз, Кнырик неожиданно упал в чью-то нору, и толкая перед собой яйца, выпал в новые пещеры. Правда сперва подумал что в прежнюю, потому как тут тоже жутко воняло, но он вскоре понял что ошибся.
В одном из яиц что-то заворочалось, выгнуло зеленоватую скорлупу изнутри, отчего раздался странный вибрирующий звук, в ответ на который тут же где-то снаружи раздался чудовищный вой.
Кнырик не нашёл ничего лучше, чем треснуть яйцо о ближайший камень и вылить через образовавшуюся дыру содержимое себе в пасть. Да, это он сам маленький, а пасть хорошая!
Поток вкусной слизи и плотного мяса с косточками попал прямо в глотку; несколько движений челюсти и раздробленные внутренности яйца стекают в желудок, наполняя тело блаженным ощущением от еды.
Спокойствием и небольшой испариной.
Тепло.
Жар от проглоченного яйца разжигал внутренности, рот наполнился внезапной горечью, а в крови потекла настоящая желчь.
Желчь не травила, не уничтожила маленького крыса. Она ударила ему в голову, в душу, подняв в его разуме все пережитые обиды, от чего обиженный маленький крыс заверещал, и отважно бросился одиночку с обнаженным тесаком на появившуюся группу гоблинов в черных одеяниях, обратив их в бегство.
— Убьюу-у-у! Кишки вырву-вырву!
Вопила и выверна, чувствуя как поедают её потомство, и горы сотрясались от её гнева. Неукрепленные своды обваливались, когда она пробивала себе путь внутрь горы, давя бегающих зеленокожих и чужаков в этих местах, которые пахли так же, как и похититель её потомства.
В темноте подземелий звучали выстрелы, бурным потоком лилась кровь, копья били в серо-зеленую шкуру, стучали камни, клубы пыли вырывались из пещер, новые растревоженные чудовища просыпались, чувствуя льющуюся кровь.
И только маленький крыс, прижимая к груди большое яйцо маленькими лапками, бежал среди всего этого безумия.
— Выкусите, мышиные выкормыши! Вернусь, донесу и сам отдам хершеру!
