— То будут знать только командир похода и его заместители. — Не то, чтобы я опасался того, что кто-то из совета разболтает… Хотя да, наверняка разболтают. Резак ещё надежный, ещё несколько. А вот другие спорно, да и учёный уже. Совет-советом, эти хвостатые мне были нужны, но доверять им я точно не собирался. Совет занимался разработкой решений вопросам внутренних наших и внешних проблем, где и как заработать, войска и других аспектов государственной деятельности. Они осуществляли контроль за исполнением указов и распоряжений. Однако правил я. Точка. Все важные решения были за мной. Никакого совета не было бы в принципе, если бы не горы мелких вопросов. Эти множества бытовых проблем я на них и свалили. Иначе бы сиднем сидел на одном месте, где-нибудь на троне в одном из залов Каменного Оплота.
Жизнь беспросветна и становится с каждым разом только хуже. В этом Кнырик был уверен по всему опыту своей жизни.
Кнырик (просто Кнырик — второе не заслужил (только владыка, хершер может носить одно — потому что он — это Он, а не все в очередной раз понял это, когда со всего маха вмазался в зловонную кучу состоявшую из слизи, какой-то чешуи, продырявленной/изжёванной кирасы и мяса.
— Не поминать Хвостатую, не поминать…
— Клац! — лязгнули возле самого лица саблеообразные зубы пупырчатого чудовища.
— А чтоб тебя она сожрала и душу твою разгрызла! — заверещал Кнырик, когда уродливая, вся в бугорках и торчащих шипах голова молодой ящерицы чуть откусила ему голову.
Он бежал, держа груз обеими лапами и прижимая к груди, но разъяренное верещание слишком быстро догоняло его.
Жизнь сплошная насмешка — короткий миг мучений, чтобы закончить жизнь наиболее странным и ужасным способом.
И всё же Кнырик умирать не хотел.
Он родился в плохой, голодный год, когда весь молодой помёт погиб, а оставшимся еле хватило молока самок, чтобы они смогли выжить до таяния снегов, когда можно было найти хоть что-то из еды. Их стая была слабой, совсем без рабов, когда они добровольно присоединились к набирающему силу вождю, только-только покорившему могучий по местным меркам клан Костегрызов. И хоть еды потом стало больше, это уже не помогло Кнырику вырасти большим и сильным, как его более молодые сородичи. Будучи вдвое меньше собратьев, болезненно худой, с торчащей во все стороны клочьями шерсти, после достижения половозрелого возраста, когда беты — командиры отрядов искали себе хорошее пополнение, все не слишком хотели брать его в свои ордо, стремясь набирать бойцов хотя бы жилистее, если уж мускулов и роста не хватило.
Резкие разведчики его не взяли за худосочность, беты пехотных клановых отвергли его за неспособность стоять долго в строю с щитом и копьём, высокомерные стрелки даже не взглянули на замызганного крыса, а к отноркам зуберов его даже не пустили — могучие инженеры отбирали учеников к себе ещё с яслей, как и штурмкрысы, отборные рубаки.
Ему грозило быть вечным рабочим, скатиться до состояния омеги, что их обществом считалось пусть и более безопасным делом, но при этом немного… хм… презираемым? Кнырик, как и любой крысолюд любого возраста и личной мощи, тоже мечтал отнюдь не об этой судьбе. Не ходить в походы на врагов, устраивать налёты на поселения гоблинов или людей, быть разведчиком — это значит подвергаться насмешкам и унижениям.
Когда пошли слухи, что набирают бойцов для участия в экспедиции за пределы Глермзоя и Арнагшоса, Кнырик сильно задумался. Рубить-колоть-кусать он был готов, а там брали всех. Как раз накануне три ордо совершили набег на кочевья гоблинов к северу, за горами и всё предполагали, что готовится новый набег в те же земли. И теперь многие готовы были пойти в отряды кем угодно — ордо принесли богатую добычу, которую хватило чтобы и хершеру отдать львиную долю, и самим прибарахлиться. Привыкшие расти в стае, крысолюды многое делали для того, чтобы выделиться из общей среды, а для этого нужны были ресурсы, которые самим добывать было не так просто, как организовать набег. Кнырику, как половозрелому, тоже хотелось устрашающих шрамов, заштопанных разными нитками, порванных ушей, крепкие доспехи, острое качественное оружие, черепа и скальпы врагов, свисающие на ремнях, доступ к самкам, а также спасти в бою бету или даже прикрыть в бою хершера. А тот уж его наградит так, что всю жизнь работать не понадобится. Да-да, так и будет! Завидуя чужим шрамам и красивой, ржавой от крови броне и красивым шипам, вкусной еде и личным рабам — он попросился.
Его взяли.
Тут уже Кнырик готов был поверить в то, что хорошие моменты в жизни могут иметь место.
Командовал собранным с миру по нитке войском Руич Убийца Трусов, которого только недавно подняли за резвость из толпы молодых бет, и за то, что он уже убил больше членов своего ордо, чем врагов.
