В тени горных вершин, там, где дыхание ветра образует непрерывный гул, лежит, на первый взгляд, спокойный и тихий мир. Нередки мгновения, когда все замолкает, и лишь едва слышимое дыхание ветра и шелест позволяют услышать звуки, отдающие диссонансом и полной чуждостью.
Когда ночной мрак покрывает горы, в их объятиях можно найти настоящую музыку без слов. Звезды, точно светляки, освещают небосвод, в то время как луна, величественная и бледная, загадочно освещает склоны. В тишине ночи можно услышать только тихую поступь животных, оканчивающуюся такими же тихими вскриками.
Днём же всё великолепие и красота гор вовсе представлены на всеобщее обозрение, да так, что передать словами сложно — уж лучше на неё взглянуть своими собственными глазами.
Горы, возвышающиеся над миром суеты и шума, зовут авантюристов удивительной аурой приключений и нереализованных возможностей.
И можно позавидовать птицам, ящерам и беспокойным духам, что с высоты могут взглянуть на ту красоту, что лежит под ними.
Если проследить за их взором, то увидели бы среди камней белые осколки костей, зубов, вросшие в землю гигантские костяки, ржавеющее оружие, развалины небольших крепостей, фортов и сторожевых вышек, что пустыми глазницами амбразур и проломов уставились в никуда, дожидаясь окончанья времен. Некоторые из них чернеют опаленными огарками, а в подвалах или среди сложившихся их этажей спят в магическом сне, или под влиянием неизвестных сил превращенные в статуи древние воители. Не каждую из них можно увидеть, потому как в низинах или в сырых местах они уже почти полностью покрылись мхами, лишайниками, ползучими растениями. Иные из них уже начали медленно растворять кирпич и всё то, что так или иначе было создано искусственно.
На первый взгляд в горах тишина, всё живое покинуло эти пределы.
Но это только на первый взгляд.
На высоте даже в летний день метёт позёмка, среди которой бродит племя снежных людей.
На любом клочке земли, который позволяет расти траве, пасутся дикие стада.
За ними из кустов наблюдают внимательные глаза редких хищников.
А ниже ещё больше раздолья, здесь жизнь гремит, бьёт ключом!
Вон робко, едва стелясь над камнями, начинают вздыматься вверх дымные струйки от потрескивающих в огне повозок. А от них, пригибаясь к земле под тяжестью добычи, бредут по склону тощие носатые, кривоногие, зубастые шустрики и здоровенные громилы, бугрящиеся мышцами. Несколько людей, пленников, рыдая над своей участью, тянутся вслед на веревке. Мелкие, глумясь, покалывают их кончиками кривых копий и тогда пленники начинают выть и причитать громче, а гоблины, какое-то время повеселившись, получают пинка от предводителей-орков и запахнув драные накидки из шерсти и шкур, пытаются вырваться вперёд, подальше от старших товарищей.
Горные козлы выискивают травки почти на отвесных склонах поднимая головы в сторону пока тонких столбов дыма. А там, выше раздаётся треск — только трещат не скалы — то косматые яки бьются лбами на высотных пастбищах выявляя сильнейшего.
Иной раз визг виверны или рёв залетного дракона заставляет проснуться задремавшего орла, который не мигая проводит непрошенных гостей взглядом и вновь вернется к сытой дремоте.
Ниже по склону, метрах в пятистах, природную тишину разрывал редкий перестук камней под голыми подошвами человекообразных фигур, бредущих по сухому руслу ручья, ориентируясь на запахи гниющей туши медведя. Их бы от людей и не отличить (странные наряды, искусственно нанесенные шрамы, загнанные под кожу костяные украшения) если бы не глаза — в которых ничего человеческого практически не осталось.
Тревожно вглядывались вперёд небольшой караван из бедно одетых людей, идущих с запада на свободные земли. Замотанные в рваную, но чистую одежды женщины и многочисленные дети за их спинами устало поглядывали на своих защитников. Суровые же лица мужчин, чьи сжатые губы и крепко сжимаемые в жилистых руках топоры, молоты, вилы и косы ясно говорили о том, что сворачивать с намеченного пути они не собираются.
