Взгляд натыкается на ряды инвалидов, которые порой ползком проползали на первые ряды. Многие из них носили знаки своих ордо даже после того, как перестали ходить в походы и многие не хотели связываться с их командирами… Минимальная пайка не позволяет им умереть, дополнительно создавая нагрузку на склады с провизией. Хорошей жизнью такое назвать трудно, чем пользуются всякие ублюдки, нанимая к своей выгоде. Ну порой и к моей.
Они вербуют их на исследования опасных, незащищенных уголков гор и пустошей, на бесконечное прочесывание пространств с надеждой найти мелкий камешек искажения. И как мне говорят, они собрали уже первую группу тех, кто пошёл на севере в Проклятые земли, а также именно на них они испытывают препараты на основе него.
Наверняка ублюдки спелись с схэррами.
Но и рубить частную инициативу не собирался. Хвостатым инвалидам нужно было как-то добывать пропитание. А от ублюдков было немало пользы — доносили на всех, принесли немало интересных вещей, рискуя по собственной инициативе (а этого было добиться не всегда просто, если у крыс обеспечены базовые потребности — их приходилось поднимать наказаниями) — протаптывали дорожку туда, куда у меня руки не доходили. Я не мог объять необъятное. Преступность, то есть те, кто идёт против своих, нарушают законы и обычаи всегда будут — а эти хотя бы под присмотром, приносят и пользу.
В это время сквиг цапнул за руку схватившего его крыса и капли крови вместе с кусочками пальце остались лежать на поле.
— Перчатки не забудьте. — положил я руку на плечо рядом сидящего Луки.
Он, не отрываясь от зрелища, кивнул. Конечно он знал это и так, не раз уже говорил, да и сами они не промах. Но лучше напомнить.
Зажав торчащие фаланги пальцев, крыс побежал к выходу, переругиваясь со зрителями:
— Беги, играй!
— К демону-демону беги! Я ранен! Я не могу!
— Не сможешь ты играть, когда я засуну свой нож тебе под хвост, да-да! Я поставил десять монет на вас! Вперед!
— Фшшшшш! Хр-тьфу! Сам выходи на поле, облезлый!
Такое наплевательское и эгоистичное отношение к игре, конечно же не осталось без ответа и поставившие на крыс начали перелезать через ограждение.
Гоблин выложил на стойку, за которой стоял, череп из груды наваленных под ногами на половину крыс, значит преимущество пока на их стороне.
Через какие-то мгновения уже «Молодые» схватили сквиженыша и шустро перебрасывали его друг другу, а тот бешено вращал глазами, верещал, крутился в их руках и пытался всячески сбежать.
«Бегуны» продолжают атаковать, не глядя друг на друга, используя свою скорость и то, что люди заняты, они захлёстывали их ноги хвостами и всячески пытались сбить с ног. Те, впрочем, не отставали и видя рядом бегущих — не забывали выставить кулак или подножку вперёд.
Один из людей, широкоплечий и крепкий парень, держа сквижка, удачным пинком в грудь и ударом локтя откинул с пути крыс и прорвался через оборонительную линию, но внезапно его сбивает с ног один из защитников, зацепив хвостом. Сквиг вылетает из рук и тут же стремиться убежать подальше от двух толп, тут же ринувшихся, не разбирая кто где, за ним. Естественно, кто-то споткнулся и тут же образовалась куча дерущихся игроков.
Зрители, находясь за оградой, орали, свистели и старались подбодрить игроков.
— Бей его!
— В нос бей, он потеряется!
— Не трогай усы!
— За усы смерть-смерть!
— Да ногами его пинай уже! Отталкивай! Давай!
Пришлось специальной дежурной команде в доспехах и с дубинами выйти на поле, чтобы игроки смогли продолжить соревнование до конца, а не покалечились в самом его начале.
Правда, оказалось, что в толчее придавило сквиженыша и он был слишком вялый, полудохлый для дальнейшей игры. Пришлось менять на нового.
А следующий сквиг дал им жару, став главной звездой!
Дикий, шершавой и зубастый, он имел своё мнение по поводу игры. Воины-игроки, частично облаченные в доспехи и без оных, им пришлось сразиться не только друг с другом. Это не мяч, которым играли люди, не просто игрушка, мелкий пакостник обладал своей собственной волей и характером.
Прыгая и скользя по арене, вызывая хаос и панику среди игроков, он старался убраться в трибуны и скрыться там среди тел зрителей, а когда игроки ему мешали, выпускал наружу свою кровожадность и злобу. Его острые зубы и когти были достаточным оружием, способным нанести существенные раны, и вскоре практически все игроки украсились многочисленными порезами, а концу матча кровавые лохмотья одежды и шерсти украшали большинство находящихся на поле.
Конечно же, на радость зрителям.
Здесь я ничего не мог с собой поделать — вид забавно прыгающих за ним пыхтящих, раскрасневшийся людей и азартных крыс с вытаращенными глазами, убегающего кривоногого Гортакса помимо воли заставляло меня, оскалившись, хохотать (или выть) над ситуациями вместе сотнями собравшихся зрителей. Хорошие, удачные удары и захваты сквига я вместе со всеми встречал одобрительными возгласами.
