Баталия пехоты наступала быстрым шагом. А тяжелые свинцовые пули, каменные шипы, вырастающие из земли, капли кислоты с неба и сдирающий кожу ветер не дали им дойти до лагеря своих врагов. Не выдержав, уже арандцы с криками ринулись под защиту стен.
Потери в городе, хоть и отбились, были весьма серьезными — из 600 кастийцев 350 были убиты и 200 ранены, включая их командира Агилара. Остальные тоже понесли сопоставимые потери. +/- конечно же, потому как не все шли на острие атаки, а кастийцы те ещё бесстрашные парни.
Поле боя представляло собой жуткое зрелище. Сотни тел, искаженных агонией, лежали грудами. Оторванные конечности валялись рядом. Грязь, перемешанная с кровью, покрывала все вокруг, создавая скользкую и липкую поверхность. Воздух был пропитан тяжелым, непереносимым смрадом разложения, который вызывал тошноту и головокружение. Тишина, нарушаемая лишь редким стоном раненого, висела над этим мрачным пейзажем, подчеркивая ужас произошедшего.
Уже вскоре из-за туч показалось солнце. Оно, словно издеваясь над страданиями, безжалостно опалило лучами это кровавое пиршество. Вороны, кружа над полем боя, каркали, словно предвкушая грядущий пир. Ветер, до этого неподвижный, вдруг пронесся над поляной, поднимая облака пыли и неся с собой смрад разложения.
Скронк Резак бегал по лагерю, оттаптывая хвосты:
— А всё ведь хорошо, да! Мы вырезали много-много крепких короткозубых в крепком железе! Эй, почему пушки замолчали? Огонь! Пали по городу! Жги его! Пусть не спят — пусть тушат пожары и разбирают завалы! Зуберы! Следите, чтобы дохлые не восстали!
Шли дни, люди порой устраивали штурмы башни, которые заканчивались кровавыми для обеих сторон побоищами, но сдаваться арандцы и не думали. (Хотя им не раз и предлагали)
Умывшись кровью, Резак, опасаясь того, что еще пара таких штурмов и войска не останется, после такого щелчка по носу решил действовать хитрее.
Зачем пробиваться через злых людей, пытаясь их всех убить, когда достаточно лишь взять под контроль один участок? И горожане сами пойдут в исступленные атаки на пули и клинки Клыков, на силы Проректора, пока все не закончатся.
Он начал готовить новый штурм. К счастью, я успел узнать об этом и приказал не стачивать силы о стены, а вести планомерную осаду, а также вести подкопы. Это конечно, было тяжело, пока не была взята гавань, с помощью которой город снабжался припасами по морю.
— Из бани начнем подкоп, — додкладывал глава одного ордо — Земля вокруг размокла от постоянногоо притока воды. Внутри станем копать, а землю выносить через задние двери. Со стен не видно будет.
Резак одобрил предложение…., и работа началась. Десятки полуголых людей работали и днем и ночью, сменяя друг друга по четыре раза в сутки. Землю раскидывали по ночам, и арандские дозорные ничего не подозревали. Доски и бревна для крепления подкопа подносили тоже по ночам и прятали в здании бани.
Помимо подкопа, войско вело еще три подкопа к городу: один поменьше — под укрепления, что не давали подступа к стенам; два других, на которые осаждающие возлагали все надежды, — под городские стены на двух удаленных друг от друга участках.
До моего прибытия основными занятиями было прокладываниее подземных ходов.
На подкопах, часто сменяясь, работали пару тысяч крыс, тогда как основная масса Белых Быков их охраняла и высматривала опасность снаружи. Струх Шип и другие зуберы по нескольку раз в сутки спускались в подземные ходы, проверяя направление при помощи всевозможных инструментов.
Туннели нужны были для разных вариантов событий, и не все из них были связаны с прямым нападением. Минимум один предусматривал уничтожение продовольственных складов. Крысолюды прорыли туннели, но первая попытка была неудачная, так как попали прям под резервуар с водой. Несколько десятков воинов утонуло, а туннель потерян. Как и многие запасы пресной воды у горожан, что радовало.
Меня не было чуть более недели. С частью войск я решал дела на северо-западе, и когда прибыл к Аранду, то увидел следующую картину:
Стены испещрены трещинами и выбоинами. Кирпич, осыпавшийся от многочисленных ударов орудий и заклинаний, в некоторых местах превратился груды щебня у подножия. Башни, лишенные зубцов, стояли, как сломанные зубы у старика.
Над городом клубился дым от костров и пожаров, которые то и дело вспыхивали в различных кварталах. Лазутчики докладывали, что многие дома, пробиты ядрами (захваченные гномьи мортиры очень эффективны), а улицы пустынны. Что дети, испуганные грохотом сражений, прячутся по углам домов. Что от насыщенных потоков энергии смерти зашевелились даже на освященном кладбище похороненные там жители. В воздухе ветер не сдувает запах гари, крови.
Вокруг стен кружат стаи вопящих птиц, питающихся падалью.
В нашем же лагере царил суровая дисциплина — десятки голов зубастых дезертиров украшали частокол осадного лагеря.
Дело копания подвигалось успешно; крысы спешно крепили стенки и кровлю подкопов.
Не желая более ждать, отдал команду на штурм, координируя штурмующие отряды.
