Иноземцы, сидевшие на почётных местах, делали вид, что не слишком увлечены. Но их глаза блестели, пальцы шевелились, перебирая золотые монеты.
— Пятьдесят золотых на Гортакса, — бросил один, смуглолицый с кручеными усиками.
— Я ставлю на людей. Их предводитель выглядит крепки. — добавил другой, бледный, с седеющими висками.
Они быстро и негромко совещались, отмечая шансы.
Крики, свист, грохот барабанов.
Сквига выпустили.
Чёрная, покрытая шрамами тварь с визгом понеслась по арене, клацая зубами.
Чёрный, мускулистый, с большой клыкастой пастью, он мгновенно взвился в воздух, отброшенный гоблином мощным ударом ноги. Прочие зеленокожие и «недовольные» рванулись следом.
Гоблины орали:
— Загрызем-загрызем!
— Носы откусим!
— Без глаз оставиим!
Дольф, уже обливаясь потом, столкнулся с Гортакасом. Их тела врезались друг в друга с глухим звуком. Гортакас был ниже, но прыгнул, уперевшись босыми ногами в живот человека.
Удар!
Дольф отшатнулся, но не упал. Гортакс потерял равновесие, и тут же получил локтем в лицо.
Хрустнула хрящевая ткань.
— Грыыыхх! — завизжал гоблин, сплёвывая густую кровь.
Но он не был один.
В тот же миг другой гоблин впился зубами в бедро Дольфа. Человек взревел, но не дал себе упасть — размахнулся и впечатал кулак в лицо паразиту. Гоблин отлетел в сторону, но прихватил с собой кусок плоти.
— Ухо-ухо откушу! — заорал вставший Гортакас, вцепившись зубами в ухо человека.
Дольф взвыл, пытаясь его стряхнуть.
Крысолюд, которого затянули в команду «недовольных», уворачивался от массивного гоблина с кожаным шлемом. Гоблин со всего маху врезал ему в грудь, отправляя в воздух, словно мешок с тухлыми овощами.
Сквиг скакал между тел, кусая всё подряд. Один из людей подбежал слишком близко и получил в ногу — крик, кровь, падение.
Счёт рос в пользу гоблинов.
Дольф, матерясь и держа ухо (оно теперь висело на куске кожи), поднялся.
На другом конце арены крысолюд с рваными ушами повалил гоблина в грязь и стал грызть ему шею. Зрители взревели от восторга.
Ещё один человек — долговязый, с перебитым носом — поймал гоблина за тряпьё и раскрутив, запустил им в трибуны. Тот врезался в деревянные балки, а зрители, сидящие сверху, радостно выкинули его обратно, заулулюкав, когда услышали хруст костей.
Но гоблины тоже не отставали.
Один из них запрыгнул на спину крысолюда, намотал ему его же хвост на шею и начал душить.
— Гиииих! Гхх! — захрипел крыс, пытаясь сбросить зеленокожего.
Гортакас, всё ещё держа в руках окровавленный кусок уха Дольфа, прыгнул на чёрного сквига.
— Беги-беги, кусай-кусь! — заорал он.
Сквиг взревел и понёсся к зоне «недовольных», таща за собой по кровавой грязи и пыли «князя».
Человек, молодой, с бритым затылком, прыгнул наперерез и попытался ударить его кулаком в в морду.
Сквиг только сделал:
— Аааамм! — и несколько пальцев отлетело прочь.
Кто-то из гоблинов перескочил через игрока, выхватил сквига и забросил в зону.
Трибуны гремели. Воспитанники сгрудились вокруг, не сводя глаз с арены.
— Они ещё держатся! — пробормотал Лука.
— Дольше, чем я думал. — заметил Хершер.
Кровь пачкала землю. Человек с разбитым носом пытался дотянуться до сквига, но тот прыгнул, вцепился ему в лицо и не отпускал, пока он не перестал дёргаться.
Но всё шло к неизбежному.
Гоблинов стало меньше. Впрочем, как и людей с кланкрысами. Те истекали кровью, двое уже не вставали.
Сквиг снова рвался к краю поля.
Дольф, с полувисевшим ухом, бросился наперерез, но его ударили в колено. Он рухнул.
Гортакс, визжа, схватил сквига и закинул его в зону.
5:4.
Дольф, дыша, как загнанный бык, кинулся на Гортакаса. Они схватились в клинче.
— Слабо-о-о, медленно-о-о, неуклюже-е-е! — завизжал гоблин, скользя между ударов.
Вдруг — щёлк!
Гортакс провернулся, взмахнул рукой, и…
Дольф завыл.
Его ухо наконец оторвалось.
Гоблины прыгали, вопили, танцевали. Гортакс поднял окровавленное ухо Дольфа, насадил его на палку и принялся исполнять победный танец.
Толпа ревела.
Купцы на трибунах одобрительно кивали, кое-кто хлопал в ладони.
Стража вышла на арену.
Дольф, раненый, пытаясь что-то сказать, приоткрыл рот.
Крыс с перебитой лапой прижался к земле, но не молил о пощаде.
Они знали, что бесполезно. Воспитанники сглотнули.
Я встал.
— Надеюсь они поумнеют. Отрежьте проигравшим кончики языков. Не нужно нам множить калек. И не забудьте оказать помощь всем раненым.
— Хершер! А зачем нужно было давать свободу, даже ограниченную, этим поганкам?
— Во-первых, мы её даём не всем, как ты сказал, а только этим. Всё же они серьёзно сегодня рисковали и отлично развлекли нас. А во-вторых — есть ещё мысли.
Солнце садилось, золотя трибуны. А на арене всё ещё визжал Гортакс, размахивая палкой с ухом.
— Хорошая была игра!
Отдохнули и хватит! Надо бы к трупоедам прогуляться.
Я встал, потянулся и посмотрел на зрителей.
Внизу всё ещё дрались, решая, кому что достанется по ставкам.
Пули со свистом пролетели по ущелью. Орк вздрогнул, споткнулся, глухо зарычал, схватился за голову. Потом из-под его ржавого шлема брызнуло что-то кроваво-серое…
