— Фух, здоров-здоров бык. — протянул один из стрелков, глядя, как орк медленно валится на спину, сбивая пыль. — Пробил башку!
— Не, не, не насквозь — другой наклонился, поддел шлем копьем. — Пуля тока-тока погнула вторую пластину… Во, смари-смари!
Я однял шлем, покрутил в руках. Металл вмят внутрь, но треснул не до конца — толку от такой брони, если мозги все равно выдавило, как из гнилого фрукта? С другой стороны — а что его могло защитить от тяжелой пули? Разве что артефакт какой.
Орочий патруль встретился нам случайно. Я решил немного отвлечься от административных забот (читай: бесконечных разборок в хозяйстве, наказаний всех подряд чтобы не расслаблялись, и составления списков того, кто сколько и кому должен) и отправился на переговоры с периферийным племенем дикарей. Переговоры, конечно, громко сказано — скорее, объяснение, что им надо будет делать, чтобы мы к ним часто не приходили. Они нам не досаждали, нам у них ничего не требовалось. Завоёвывать таких — это же сколько времени и сил надо, чтобы привести их в цивилизованный вид (кто бы говорил, конечно). Шкура выделки не стоит. Потому жили они последние годы сами по себе, пока остатки изгнанных зеленокожих совсем не обнаглели…
Состав у нас был на мой взгляд достаточный: пятерка проверенных стрелков с мушкетами, зубер-колдун, десяток штурмкрыс — упертые, сильные, с алебардами, пара десятков копейщиков из клана, несколько тощих разведчиков Вока с арбалетами и короткими клинками.
Перебили зеленокожих мы быстро, даже без погони — никто не убежал. Пара мелких вонючек пытались, а вот орки перли и рубились до конца, пока последнего не свалили выстрелом.
Я вытер кровь с рукояти сечки.
— Ладно, — сказал я, глядя на мертвых. — Собираем трофеи. Много мяса не берите — только на один раз. Не будем привлекать хищников.
Штурмкрысы понимающе засвистели.
Вообще гоблины и орки на по большей части в горах Арнагшоса были перебиты в сражениях, либо захвачены. Выжившие оттеснены в самые неплодородные места Западных отрогов, но при этом продолжали свою вредительскую деятельность. Лишенные своих логовов с самками, запасами еды, молодняка они нападали на пока ещё редкие караваны, на охотников/пастухов/собирателей/строителей и копачей в руинах, патрули и всех прочих, уклоняясь от столкновения с особо сильными патрулями, особенно вооруженными огнестрельным оружием. Тогда для охраны зуберы изобрели «однорозовые» пушки — куски трубы или даже выдолбленного дерева, обмотанные несколькими слоями первоначально мокрых, а затем высушенных шкур. Забитые с одного края, в них набивали заряд пороха-пыжа-камней-пыжа. Маленькое затравочное отверстие помогало воспламенить заряд, выдвавя значительный сноп картечи, что против гоблинов (старавшихся всегда держаться в толпе) было значительной силой, перерубавшей порой толпу в груду мяса и костей.
А почему, несмотря на то, что уже прошло больше года, поток именно торговцев был мал? Переселенцев, авантюристов, беглецов, посланцев, путешественников и просто шпионов хватало, но деньги и товары несли другие. А потому что обеспечив относительно безопасный путь к Глаттершталю, торговый народ должен был пересесть на корабли и там уже накоротке уплыть в каганат, к людскому анклаву среди анклавов эльфов, к Арооун и дальше к Изрезанному морю, Багаатсатхату и тамошним многочисленным экзотическим городам. Должен был — да не мог. По морю шныряли пираты и эльфы, топя даже небольшие рыбацкие шхуны или прося огромные средства за проход по их водам. Впрочем, эту проблему решать начали.
А вот с орками никак не получалось окончательно решить вопрос, чтобы они просто умерли (или ушли уже куда-нибудь) и не создавали проблем развитию.
Многие считают что орки — тупые, ленивые и агрессивные скоты.
Но нет, это не так. Они не то чтобы тупые — у них просто другой ум. Развитый по другому, на первый взгляд примитивный, основанный на силе и постоянном желании забить кого-нибудь до смерти. Кто здоровее — тот и главный. А здоровее тот — кто больше побил окружающих. Крепкие, здоровые — гораздо крепче и сильнее среднего человека, они были чудовищно опасны.
Боги, если вы существуете — как хорошо, что зеленокожие воюют друг с другом, практически не останавливаясь. Если бы они сплотились, если бы смогли хоть как-то организоваться, е
Я видел, как они сражаются. Как топчут врагов, как ревут, как носятся по полям битвы, улюлюкая и наслаждаясь резнёй. Им не нужны причины для войны, не нужны поводы. Они просто бьются. Ради забавы и ради удовольствия. Ради того, чтобы на следующий день уже забыть, за что убивали вчера.
Их не заботит боль, потери, смерть товарищей. Не могу сказать наверняка, но скорее они только порадуются: «О, Нугуза зарубили в бою? Ништяк! Значит, его топор теперь мой!»
