— Нет! — прорычал я, уже представляя, как вбиваю его башку в ближайший камень.
Тут другой, тощий, с мордой, будто из жеваной кожи, пискнул:
— А глаза? Глаза-то никто не любит, можно мне, а?
Я сделал глубокий вдох, пытаясь не придушить их всех на месте. Воздух вонял кровью и потом от их шкур. Когда я уже научу их цивилизованным привычкам?
— Никто. Ничего. Не ест. — отчеканил я, как будто вбивая гвозди в их тупые черепа. — Закопать. Заложить камнями. И чтоб без фокусов, или я сам вас закопаю. Живьём.
Крысы зашипели, как коты, которым наступили на хвосты, но возражать не посмели. Гноезуб пробурчал что-то про «жаль мясо», но уже отложил оружие, а тощий принялся рыть яму, бросая на труп жадные взгляды.
Я отвернулся и начал отдавать привычные команды:
— Шевелитесь! Хич, Дробитель — обследовать руины! Когтехват — приготовься ставить лагерь, готовить жратву! Быстрее, или я сам вас закопаю, прямо рядом с Кривозубом!
Все засуетились, шипя и матерясь, но под моим взглядом двинулись к делу. Кто-то потащил снаряжение, кто-то начал шарить по камням, выискивая, что бы найти вкусное из того, что не успело разбежаться/уползти.
Под ногой хрустнула человеческая челюсть.
— Поганые места.
— Места поганые, — эхом буркнул кто-то сзади, то ли Гноезуб, то ли ещё какой-то умник. Я уже собирался развернуться и вбить ему зубы в глотку, как вдруг воздух разорвал свист. Шипящий и злой, как голос гадюки.
— Засада! — заорал я и завыли проворонившие всё псоглавцы, но было поздно.
Стрелы посыпались, как град. Кривые, хлипкие, вырезанные, небось, из первых попавшихся веток, но в этом месте многие из них находили себе цель. Двое кланкрыс сразу рухнули, как мешки с дерьмом, — одному стрела пробила горло, и кровь хлынула фонтаном, как из перерезанного бурдюка, второму влетела в грудь, и он захрипел, падая на колени.
В следующий миг пространство вокруг взорвалось хаосом. Скалы заорали эхом, металл загремел, как в кузнице, и в лицо мне плеснуло горячей кровью — не моей, слава богам. Из-за камней, из щелей, из руин, из самой проклятой земли полезли визжащие орки и гоблины. Они бросились на не успевших встать в строй, блестя клыками, а глаза горели жаждой нашей крови.
Один штурмкрыс снес двух гоблинов ударом алебарды, но большего не успел — тесак зеленокожего орка снёс ему полморды. Мозги брызнули, как каша из опрокинутого котелка, обдав окружающих теплыми ошмётками. Я услышал хруст — это второму кланкрысу отрубили лапу. Повернулся, чтобы увидеть, как псоглавый рвет гоблина, вцепившись в него клыками, будто в свежую тушу. Я машинально отклонился — что-то просвистело у плеча — и рубанул зеленокожего своей сечкой. Укрепленное лезвие, вспороло орку грудь, и его кишки вывалились, как верёвки из рваного мешка.
— Все в строй, навозные прыщи! Собраться в кучу, твари!
Ближайшие крысы вокруг сгрудились, поднимая щиты. Стрелки с мушкетами, кто успел, подхватили оружие и теперь спешно его заряжали, заняли позицию за их спинами. Алебарды штурмкрыс блеснули в тусклом свете, готовые рвать плоть. А сзади наш тощий колдун с блеклыми глазами уже бормотал своё проклятое заклинание. Его лапы дрожали, от рук вырвалось зелёное облако, и оно поползло к гоблинам, что накатывали на нас волной Те, кто вдохнул, начали кашлять, хвататься за горло, их кожа покрывалась волдырями, будто их жарили на адском огне. Десяток гоблинов рухнул, блюя кровью и страшно воя.
— Назад! К камням! — рявкнул я, пытаясь перекричать этот ад.
Вокруг клокотала бойня. Мои крысы орали, орки орали, гоблины носились с визгами. Еще один псоглавый боец, выронив свое оружие, вцепился клыками в глотку гоблину, повалив его на камни, — тот дёргался, пока не затих, но псоглавому на спину уже прыгнуло несколько мелких гоблинов с кривыми ножами, вонзая их ему в подмышки. Справа кто-то захрипел, закашлялся — я резко обернулся, врезал очередному орку по морде, вывернул сечку, чтобы не схлопотать удар сзади. Один из моих подскользнулся на крови, рухнул, и тут же огромная дубина орка размозжила ему позвоночник. Он плюнул кровью, попытался встать — и получил второй удар, уже по шлему, разбивая череп. Хруст был такой, что у меня зубы заныли.
— Держать строй, мрази! — орал я, сражаясь в первом ряду. Резанул одного орка по колену — тот рухнул, воя. Вбил пятку в морду гоблину который пытался вцепиться мне в ногу, ломая длинный горбатый нос. Тот отлетел, захрипел, забился в конвульсиях.
Стрелки дали залп. Свинцовые пули прошивали орков насквозь: одному разнесло челюсть, зубы разлетелись, как щепки, другому пуля вошла в глаз, вырвав затылок. Дым от мушкетов застилал ущелье, смешиваясь с вонью крови, дерьма и палёной плоти. Но гоблины лезли волнами, их ножи вспарывали животы кланкрыс, оставляя алые разрезы, из которых вываливались внутренности.
А подкрепление к оркам всё пребывало и прибывало. Их топоры, тесаки, всевозможные рубящие штуки, которых невозможно было найти ни в одном каталоге сверкали, а боевой клич заглушал ветер:
— ВААААГХ!!!
