— Но сегодня ночью нет никакой возможности проникнуть в их лагерь. Сегодня у них появился новый предводитель. И их так же много, как травы в прерии. Их оружие очень сильно. Я думаю, — сказал предводитель группы индейцев, — что они просто перебьют нас всех, если мы останемся здесь.
И индейцы окончательно отступили.
Утром Бэнион, Бриджер и Джексон вернулись в лагерь, везя с собой большое количество индейских головных уборов из перьев, щитов и луков.
— Мы отбились от них, — сказал Джим Бриджер. — Теперь, думаю, они не осмелятся на нас напасть. Давайте быстро позавтракаем, Уильям, и отправимся в путь.
На этот раз переселенцы отделались, можно сказать, лёгким испугом. Стрелы индейцев поразили восемь быков, двух лошадей и столько же мулов. Множество стрел застряли в тентах и в деревянных частях фургонов.
Но когда мужчины вернулись в лагерь, они увидели группу женщины, которые во весь голос стенали и плакали. Перед ними на земле лежало что-то, покрытое одеялом. Миссис Уингейт отдёрнула одеяло, чтобы показать, что под ним лежит. Даже привычного ко всему Джима Бриджера передёрнуло от ужаса.
Нас земле лежала женщина, прижимавшая к себе своего ребёнка. Во время индейского обстрела она думала прикрыть его своим телом от стрел, но одна стрела пронзила её плоть и вошла прямо в голову ребёнка. Они умерли одновременно. И теперь они должны были быть похоронены. Их могила стала одной из тысяч могил, которые окаймляли на всём протяжении дорогу в Орегон. Чтобы индейцы не обнаружили её и не осквернили, после того, как её засыпали землёй, все шестьсот фургонов переселенцев проехали по ней, и она бесследно затерялась посреди дороги.
Впереди двигались фургоны миссурийцев. Наступил полдень, но караван не остановился. Бэнион требовал продолжать движение. Бриджер с Биллом Джексоном продолжали с тревогой следить за кострами индейцев.
— Мне кажется, нас может ожидать что-то неприятное на следующем повороте, — протянул Джексон, вглядываясь вперёд.
Его дурные предчувствия оправдались. Вскоре они увидели, как ехавшие впереди каравана всадники резко повернулись и, что было сил, поскакали обратно к основной группе фургонов. А за ними неслись неожиданно выскочившие из-за деревьев индейцы сиу в боевой раскраске. Их было не меньше двух тысяч. Очевидно, что сиу решили взять реванш за ночное поражение. Они вышли вперёд раньше белых, чтобы дождаться их в засаде.
Крытые повозки тут же встали сомкнутым кругом, превратившись в непроходимую крепость. Всех животных постарались загнать в центр крут а. Янки открыли огонь из ружей по приближающимся индейцам. Но у сиу тоже были ружья. Выстрелы индейцев уже поразили трёх мужчин и двух женщин и бессчётное количество скота.
Основная масса сиу подходила всё ближе к фургонам. Лица воинов были раскрашены жёлтой и красной краской. Они то и дело натягивали луки, посылая в сторону переселенцев тучи стрел. Но белые, не поддаваясь панике, действовали уверенно и вели непрерывный огонь по противнику. Каждый стрелок очень тщательно прицеливался и только после этого спускал курок. В результате ряды сиу поредели. Они трижды пытались атаковать белых, но каждый раз бреши в их рядах становились лишь шире. Наконец, индейцы откатились обратно. Они даже не сумели вынести с ноля боя убитых и раненых.
— Вперёд, ребята! — закричал майор Бэнион. — Вперёд, на них! Давайте дадим им урок, который они запомнят надолго! Вперёд!
Бросившись вслед за убегающими индейцами, они убили не меньше пятидесяти сиу за каких-то полчаса. Когда переселенцы остановились, вокруг не было видно ни одного живого индейца.
— Они хотели этого, и они это получили! — воскликнул Джим Бриджер, возвращаясь назад с четырьмя боевыми головными уборами из перьев и с одним скальпом, притороченным к седлу. Вернувшись в лагерь, он с презрением швырнул трофеи на землю.
— За свою жизнь я питался кониной, ел мясо мула и даже собачатину, питался мясом волка, дикой кошки и скунса, и даже ел змеиное мясо. Одним словом, я попробовал практически всех животных, которые имеют шкуру. Но я никогда не ел мясо сиу. Мы их наконец прогнали. И теперь мы по праву занимаем эту сторону реки.
Миссис Уингейт сидела на свёрнутой циновке и вязала так же спокойно, как если бы она находилась у себя дома. Но глаза её метали молнии.
— Какие же они грязные твари, эти индейцы! — воскликнула она. — Я хотела бы, чтобы наши ребята перебили их всех. Они ведь даже днём совсем не могут сражаться так, как подобает настоящим мужчинам. Вчера из-за их нападения я потеряла всё сбитое за день масло. А сегодня утром они убили мою лучшую корову. А теперь посмотрите на это!
Она протянула Джиму стрелу:
— Вот это попало в наш плуг. Такое впечатление, что они выстрелили потому, что ненавидят его!
