В ту ночь в районе Индепенденс-Рок не состоялось никакой свадьбы. Нападение индейцев-арапахов застало переселенцев врасплох. Большой костёр, который специально разошли, готовясь к свадебным торжествам, позволил индейцам хорошо прицелиться и выпустить свои стрелы точно в цель. На следующий день переселенцам пришлось хоронить сразу шесть убитых — двух женщин, одного ребёнка и троих мужчин.
Оставшиеся в живых, поняв, что на них напали индейцы, бросились к своим фургонам, на ходу вытаскивая оружие. Последовала команда затушить костёр. В наступившей темноте переселенцы принялись стрелять в невидимого в ночной тьме противника. Огонь оказался настолько плотным, что индейцев охватила паника. К тому же один из самых храбрых воинов вернулся назад, говоря, что только что наткнулся на привидение бледнолицых, которое не убегало, а, наоборот, напало на него, когда он лежал в засаде. Он выпустил в призрак свою стрелу, и тот исчез. В конце концов, старейшины племени здраво рассудили, что лучше не пытаться поразить врагов этой ночью и отступить.
Благодаря этому родственникам Молли, которые побежали вслед за ней, в конце концов удалось найти девушку. Она лежала на земле, из её плеча торчал обломок индейской стрелы, а её белое подвенечное платье было красным от крови. И слава богу, что индейцы не взяли её в плен.
Молли принесли в фургон миссис Уингейт.
— Мне нужна свеча! — крикнула мать Сэму Вудхаллу, оказавшемуся рядом. Но когда она получила зажжённую свечу, то распорядилась: — А теперь уходи!
Разочарованный Сэм исчез в темноте. Миссис Уингейт обнажила плечо Молли и внимательно осмотрела рану.
— Наконечник стрелы застрял в кости, так что сама она не выйдет, — сказала миссис Уингейт. — Дайте мне ножницы. В нашем караване вообще есть доктор или хоть какой-нибудь лекарь?
Но никакого доктора или лекаря среди направляющихся в Орегон переселенцев не оказалось. Миссис Уингейт тяжело вздохнула и посмотрела на женщин, кольцом окруживших её и Молли.
— Стрела не выйдет через маленькую дырочку, которую она проделала в ткани. Мне надо расширить отверстие.
Миссис Уингейт расширила рану Молли и, ухватившись пальцами за наконечник стрелы, сильно дёрнула на себя. И выдернула стрелу! Из раны тут же обильно хлынула кровь.
Женщины раздели Молли и осторожно положили её на кровать. Она открыла глаза и протянула руки к матери. Миссис Уингейт прижала дочь к своей груди.
— О, моя дорогая! Моя несчастная овечка!
Снаружи непрерывно лаяли собаки. В темноте на своих постах замерли часовые. К фургону прокралась тёмная фигура мужчины.
— Она жива? Молли, скажи мне хоть что-нибудь!
— Уходи, Сэм, — бросила миссис Уингейт. — Тебе нельзя находиться здесь.
— Но она жива? Скажите же мне! — Вудхалл не смел заглянуть в фургон — Да, она жива, — сухо произнесла миссис Уингейт.
Однако он не услышал ни звука от девушки, которая должна была стать его женой. Он не видел, с каким испугом она смотрела сейчас на мать, сжимая её руку.
Никто не хотел задерживаться на этом месте. На рассвете переселенцы выкопали могилы для убитых, похоронили их и двинулись в путь. Никто не думал о возмездии. Главным желанием было как можно скорее удрать отсюда, избежав возможного преследования со стороны индейцев.
Однако воинственные арапахи не оставляли бледнолицых в покое. Весь день они преследовали их и устраивали неожиданные засады чуть ли не на каждом повороте. Но переселенцы встречали индейцев дружным ружейным огнём, и к вечеру краснокожие наконец отстали. Больше арапахи их не беспокоили.
На исходе второго дня пути караван остановился в местечке Три-Кроссингз на берегу Свитуотер. Это была очень унылая пустынная местность, практически лишённая какой-либо растительности. Поэтому и атмосфера на совещании, созванном тем же вечером, тоже была грустная и унылая.
— Сегодня умер сын Уоткинса, — сказал Саймон Холл. — Он сломал ногу, и она почернела в месте перелома. А потом он умер от лихорадки. Родители собираются похоронить его потом, где-нибудь дальше. Они боятся, что в этих местах индейцы надругаются над его могилой.
Джесси Уингейт тоже молчал. Сидевший напротив Вудхалл долго смотрел на него и наконец осмелился спросить:
— Как Молли, мистер Уингейт? Она будет жить?
— Я не знаю, — покачал головой отец семейства. — У неё сильный жар. Так что никто не может ничего сказать определённого. Мы нашли доктора в одном из фургонов, следующих из Айовы, но он тоже ничего не смог сделать.
Услышав это, Вудхалл долго молча, но потом воскликнул:
— Но она должна жить! И мы ещё поженимся!
— Лучше подождать и посмотреть, будет ли она жива или умрёт, — сурово проронил отец Молли.
— Я знаю, чего я хотел бы, — сказал Калеб Прайс, задумчиво глядя на тлеющие угли костра. — Я очень хорошо это знаю. Я хотел бы, чтобы все наши фургоны были снова вместе.
Несколько человек согласно кивнули. Они думали точно также.
— Чёрт, если бы Джим Бриджер не покинул нас! — бросил Келси.
