…Но это было непросто. Революционеры стали опытней, осмотрительней. Думская тактика большевиков оказалась успешной — их депутаты достойно отстаивали права угнетенных. Ширилось и использование всех и всяческих легальных возможностей. Глеб активно писал в «Мысль», Зинаида возглавила женское движение. Московские большевики поручили ей принять участие в создании «третьего женского клуба», организуемого либералами. Вскоре этот клуб поменял свою ориентацию на большевистскую.
Весной 1913 года руководимые Зинаидой текстильщицы, печатницы, швейницы, кондитеры решили отметить Международный день 8 Марта. Этот женский праздник собирались проводить в Москве впервые, и Зинаида при его организации встретила множество препятствий. Сначала ей отказали в помещении. Женские курсы на Пречистенке не захотели связываться с новым подозрительным начинанием. В конце концов нашли подвал где-то в Дорогомилове. Сидели в духоте, тесноте, при свечах и керосиновых лампах, тухнущих по недостатку кислорода. Но все было захватывающе — и чувство небывалого единства, и сознание своей силы, и какая-то неведомая прежде гордость. Зинаида сидела за председательским столом, подсказывала слова запинающейся активистке профсоюза портных Марии Платоновой, в волнении теребившей председательский колокольчик, отчего он издавал несвоевременный звон. В конце концов Зинаида его отобрала, и Мария, облегченно вздохнув, начала говорить о том, что наболело на сердце: о равноправии, об освобождении рабочего класса, об улучшении условий труда.
…Расходились уже после одиннадцати. Зинаида шла домой измученная, уставшая. Здоровье ее постепенно сдавало. Нужно было ехать за границу, делать операцию. А она все рвалась на новые дела, организовывала празднование 1 Мая в Лосиноостровском лесу, сама разработала систему конспирации, занималась устройством вечерней школы для швейников, деревообделочников, строительных рабочих где-то в Самарском переулке (ее закрыли за неблагонадежную линию уже перед революцией), с жаром говорила о том, как тяжело живется ткачихам, портнихам… Ведь на них еще и семья и дети…
О детях… Эти разговоры всегда были печальны, ибо связаны были с болезнью Зинаиды, и заканчивались общим выводом — необходимостью тяжелой операции. Инженер Кржижановский, получающий чуть ли не 250 рублей в месяц, мог себе позволить послать жену на лечение к известному швейцарскому специалисту. Копили деньги в течение нескольких лет, и вот в 1913 году Зинаида уезжает за границу.
Операцию делал знаменитый профессор Ру. Она прошла как будто бы удачно, но профессор на другой же день уехал из своей лозаннской клиники по срочному вызову, а у Зинаиды Павловны началось заражение крови и многочисленные осложнения, отравившие всю последующую жизнь.
С недолеченным перитонитом Зинаида Павловна вернулась в Москву. Квартира на Обыденском превратилась в лазарет. Температура то и дело подскакивала до сорока, врачи призывали Глеба Максимилиановича крепиться. Говорили, что исход зависит только от крепости организма. Положение все ухудшалось — Глеб Максимилианович понял это, когда жене стали сниться умершие — сначала отец, мать, потом Запорожец. Это был плохой признак и по тибетской медицине, и по любой другой. Глеб Максимилианович то и дело бросался к ней: жива?
— Не бойся. Я обязательно выздоровлю.
Положение ее и в самом деле стало как будто бы налаживаться, однако еще год она провела в постели.
Разговаривая с Глебом о необходимости постройки в России мощных электрических станций, Классов больше всего упирал на экономические соображения, и в самом деле весьма веские.
— Разве не абсурд, что Россия — гигантская Россия — ввозит бирмингемский уголь из Англии! Подумать только, во что обходится такой уголек! В Москве в топки котлов электростанций забрасывается немного донецкого антрацита, но куда больше бакинской нефти! Это все равно что топить печи кредитными билетами, как говаривал Менделеев, и он не преувеличивал, Глеб Максимилианович!
В то же время в России много местного топлива, — продолжал Классов, — топлива черного, бурого, жидкого, белого, голубого, какого угодно! Россия не разведала и сотой доли своих природных запасов, а среди них неизбежно будет найден уголь! Потом — запасы нефти, и горючих сланцев, и масса другого. Но есть ведь запасы местных топлив уже разведанные, валяющиеся буквально под ногами, лежащие в полном смысле этого слова на поверхности!
