совете самое веское. Очень хорошо, что я улетела. Так эти пустогрудые
думают.
- Я доволен полетом, - говорит Мудреныш. - Следующей весной можно
с Чубарами девками меняться. Девок у них много, все высокие, сильные. Дети
сильными будут.
- А уж как они будут довольны... - влезает Жамах.
- Почему это? - тут же настораживается Мудр.
- Да неужели вы своих девок защитить не поможете, когда Айгуры
захотят нас с вашей земли согнать?
- Кто такие Айгуры?
- Те самые сволочи, которые гонят нас на восход солнца столько лет,
сколько я на свете живу.
Скверные парни, - догадываюсь я. - О них Ксапа Лаве рассказывала.
- А ты довольна? - спрашивает Ксапу Мудр. Мог бы не спрашивать.
Ксапа сидит нахохлившись, словно воробей зимой.
- Чего мне радоваться? Я тут год культпросвет веду. Принципы
гуманизма утверждаю. А этот лоботряс уже рабыню заимел! - Ксапа отвешивает
Сергею подзатыльник.
- Я, может, наоборот, ее от рабства спас. Чего ты как неродная?
- обиженно гудит тот.
Такого хохота я давно не слышал. Геологи лежат в лежку. Чуть погодя
к ним присоединяются и охотники.
- Завтра к Заречным полетим, - заявляет Ксапа, когда смех затихает.
- А потом - к Степнякам.
Геологи все намеченное сделали, но домой не спешат. Я так понимаю,
нравится им у нас. И вдовы, что к ним приставлены, сытые и довольные
ходят.
- Клык, давай мы вам летнюю столовую сделаем, - предлагает Платон.
- А потом - свет в хыз проведем.
- Правильно! Только начнем со света, - Ксапа отдает малыша Жамах и
подсаживается к нам. - Но напряжение тридцать шесть вольт. Смертоубийства
нам не нужны.
- Да хоть двенадцать, - охотно соглашается Платон. - Потом мебель
сколотим. Я заявку на электрику пишу.
- И стеклопакеты хорошо бы...
Через полчаса Платон возвращается. С виду серьезный, а глаза смеются.
- Значит, так, - говорит. - Заявку я Медведеву по рации продиктовал,
он оборудование вышлет. Но требует на заявке твою подпись.
- Вот гад ползучий, - устало морщится Ксапа. - Требует - значит,
получит.
И что-то царапает на бумаге, что Платон протянул. Тот подносит
бумагу поближе к огню и, с трудом разбирая буквы, читает:
- Уважаемая охотница Ом-Ксапа. - Качает головой и складывает лист
бумаги. - Детский сад в коротких штанишках!
На следующий день мы никуда не летим. Потому что рано утром
прилетает зеленый вертолет, привозит тонну того, что Платон называет
электрикой и четыре тонны продовольствия. А знаете, что такое пять тонн?
Это не много, это ОЧЕНЬ МНОГО! Особенно, если их таскать на своем горбу от
посадочной площадки до самого хыза.
- Что за самодеятельность? Я продукты не заказывала! - первым
делом заявляет пилоту Ксапа.
- Я заказал. Сколько можно на халяву питаться? - вмешивается Платон.
Вертолет улетает. Пока Ксапа, повизгивая от восторга, заглядывает
во все коробки подряд, мы с охотниками решаем, что никуда сегодня не
полетим. Сергей нас поддерживает. Говорит, что не выспался, а от тяжелой
работы у него руки дрожат. В таком состоянии нельзя водить вертолет. И
он идет досыпать.
- Да ладно тебе! Всего три коробки принес, и уже перетрудился?
- обижается на него Ксапа.
- Я перетрудился раньше.
- Когда это?
- Ночью! Когда искоренял пережитки рабского прошлого в чистом
сознании невинной души!
- Э-э... Искоренил? - интересуется Вадим.
- Серь'ожа! - из палатки высовывается лохматая головка невинной
души.
- Еще не до конца. Но я над этим работаю. Иду, милая!
Я подхожу сзади и обнимаю Ксапу.
- Пока Жамах с Мечталкой завтрак готовят, идем в вам, искореним...
Как Сергей это назвал?
- Идем, - покладисто соглашается Ксапа. - Мне что, больше всех
надо? Вот уйду в декрет - узнаете!
До полудня мы искореняем и отдыхаем, а после - ставим стеклопакеты.
Конечно, ругаемся немного, что оконные проемы в хызе нестандартные. И
все разные. Но получается здорово! Это я честно говорю, а не потому, что
сам делал. Стеклопакет - это вещь! Болгарка - вещь! Электроперфоратор
- тоже вещь! Камни насквозь сверлит!
Потом мы навешиваем большие железные двери. Такие, чтоб разъяренный
медведь не пролез. (Чтоб разъяренный Медведев на пролез - переиначивает
Толик, за что получает от Ксапы подзатыльник.)
Когда, усталые, растягиваемся на досках, приготовленных для
столовой, Платон с Ксапой опять заводят свой нескончаемый спор о
неолитической революции.
- С нами или без нас, но она наступит, ты согласна? - напирает
Платон.
- Ну да.
- Так какая разница, наступит она сейчас, или тридцать тысяч лет
спустя?
- Ты в детский сад ходил? - спрашивает Ксапа.
- Там, где я вырос, не было ни яслей, ни детских садов, - Платон
переворачивается на спину, закладывает руки под голову и мечтательно
смотрит в голубое небо. - На север была тундра, а на юг - тайга. В
школу-интернат нас возили на вертолете. И на нем же - домой, на каникулы.
В школьной библиотеке была масса зачитанных до дыр, разваливающихся по
страницам книг, оставшихся с лучших времен. А среди них - роман Олега
Куваева "Территория". Мы ночами его вслух читали. Можешь не верить, но
из-за этой книги я стал геологом.
- Мы в институте им тоже зачитывались... А какая у тебя
специализация?
- Хронометраж, датировка, палеоботаника.
- Это как? - удивляется Сергей.
