- По отпечаткам окаменевших листочков определяю, что это за растение,
и в какой период оно произрастало. Это дает возраст пласта. Не очень
точно, зато быстро и дешево. Кстати, об ископаемых. Оксана, ты здесь
питекантропов не встречала? Они сейчас живут и здравствуют. Исчезнут
только через пять-шесть тысяч лет.
- Ой, и правда!.. И мамонты! Нет, не видела. Эй! не уводи разговор
в сторону! Я очень хорошо помню, как после детского сада пошла в школу.
Это был шок! Конец свободе! Уроки, домашние задания, обязанности, кружки
всякие, куда меня мама записывала, чтоб на улице не болталась. Была
свобода, и вдруг вся кончилась. В один день и навсегда. Все по расписанию,
все куда-то спешить надо, что-то делать. Может, у кого-то детство в попке
до старости играет, а у меня в первом классе закончилось. Слышишь? И я не
хочу, чтоб у народа, который меня принял, оно так же внезапно кончилось.
- Через два-три года охотники завалят здесь последнего лося. А за
перевалом Айгуры дойдут до реки. А может, и перейдут реку. Что тогда?
- Я же говорю, Айгуров в добровольно-принудительном порядке
надо переселить за хребет!
- А по одному из перспективных планов намечалось, что там мы
поселимся. Первый поселок, опорная база колонизации и те-де. Но даже
не в этом дело. Мы себе и другое место найдем. А если Айгуры захотят
вернуться? Кочевые народы бывают очень агрессивны. Оседлые - нет.
- Предлагаешь развернуть сельское хозяйство?
- Угу. Надо же когда-нибудь переходить от культуры присвоения к
производящей культуре.
- А знаешь, сколько крестьяне вкалывают? С утра и до ночи!
- Зато голод не страшен. А эта долина впятеро больше народа
прокормит.
- Если не считать неурожаев, падежа скота и прочих прелестей.
- Но рано или поздно так все равно случится.
- Но я не хочу, чтоб рано, - всхлипывает Ксапа. - Ты посмотри, как
мы живем! Свободно как птицы! Как студенты на каникулах!
- А через два года?
Ксапа ничего не отвечает, только носом шмыгает.
- Что такое флексия? - спрашиваю я Ксапу, чтоб отвлечь от грустных
мыслей.
- Не знаю. Что-то лингвистическое. А ты от кого слышал?
- От второго пилота, что утром прилетал.
- Он такой же пилот, как я балерина, - Вадим перетекает из лежачего
положения в сидячее и с хрустом потягивается.
- А кто он? - тут же насторожилась Ксапа.
- Восходящее светило лингвистической науки. Я ему записи нашей самой
первой встречи отвозил.
- Ну, Медведев, погоди! Клык, родной, что он еще говорил?
Я закрываю глаза и напрягаю память. Чудик тогда говорил в мобилку.
(Диктофон, - поправляет меня Вадим.) А я пытался отвязать сеть, которая
удерживала коробки с консервами. Каждый был занят своим делом, и друг на
друга мы внимания не обращали. Тем более, на мне была одежка чудиков.
- Что-то про корнеизолирующие языки. Что наш нарушает каноны. Что
если б он был японцем и не знал славянскую группу языков, решил бы, что
мы говорим на каком-то из славянских. Что мы ни с того, ни с сего
переходим от флективного к изолирующему языку и назад. Что это нонсенс.
Потому что у обоих языков общая основа. Потом подошел Сергей и обрезал
узел, который я развязывал. Мы взяли по коробке и ушли. Больше я не
слышал.
- Мальчики, вы что-нибудь понимаете?
Я открываю глаза и сажусь.
- Чего тут понимать? Со взрослыми мы говорим на взрослом языке, а
с мелкотой - на детском, которому ты их обучила, - Фантазер даже глаз не
раскрывает.
- Обалдеть, - только и произносит Ксапа.
- Скоро Мудр тебе бо-бо сделает, - продолжает Фантазер. - Ты обещала
нас чему-то обучить. Клык, как это называется?
- Читать и писать.
- Во-во. И бабам что-то обещала.
- Ясли и детский сад, - припоминает Ксапа. - Меня надо уволить за
несоответствие.
Поздним вечером, когда Олежек уснул, а мы с Ксапой уже разделись и
собрались заняться искоренением рабских пережитков, Лава с Туной приводят
плачущую новую степнячку. Буквально, за руки втаскивают.
- Ксапа, помоги... - хором и со стоном. - Серь'ожа обижает...
- Что на этот раз? - недовольно отрывается от меня Ксапа.
- Имя хочет отнять. Скажи ему, что имя отнимать нельзя. Пусть побьет
лучше.
- Какое у нас имя?
Степнячки выталкивают вперед новенькую.
- Папа. Моя звать Папа.
Я фыркаю, переворачиваюсь на живот и утыкаюсь носом в постель, чтоб
приглушить смех и не заржать во весь голос. Только плечи дрожат. Я-то
знаю, что значит "папа" на языке чудиков.
- Клык, перестань издеваться над девочкой!
Дальше на трех языках вперемешку начинают объяснять новенькой, какое
неудачное у нее имя. И какая путаница будет, когда у нее подрастет
ребенок. Предлагают имена на выбор. Степнячка плачет, но от своего имени
отказываться не хочет.
- Ну и оставайся Папой! Но завтра прикажу Сергею отвезти тебя к
родителям. Я, охотница, согласилась имя поменять, а тут сопля какая-то!..
- не выдерживает Ксапа. И выгоняет гостей из вама. Мы с Жамах
переглядываемся и смеемся до икоты.
Утром мы узнаем, что новенькая согласилась на имя Олененок Бэмби.
Но это не настоящее имя, а только для друзей. Настоящее все равно Папа.
А я теперь с Жамах говорю по-чубарски, с Ксапой - по-русски, со
степнячками - на их языке. Ксапа хочет, чтоб я стал КОНТАКТЕРОМ.
