Вытащив из водорослей зеркального карпа, она повернула его к себе боком и принялась рассматривать собственное отражение. Ничего нового ей увидеть не удалось, однако в зеркальной чешуе отражалась очаровательная особа с великолепными волосами, грудью более пышной и соблазнительной, чем у любой нимфы, и хвостом, каким вряд ли могла похвастаться хоть одна рыба. Вдобавок на ее шее красовалось ожерелье с двумя прекраснейшими, чистейшей огненной воды, опалами. Всей этой красоты и великолепия было более чем достаточно, чтобы привлечь внимание самого наилучшего мужа в Ксанфе, но увы…
Мела оставалась одинокой.
В чем тут причина – бедняжка решительно не понимала. Добро бы она была невесть какой привередой, так ведь нет – требования к будущему спутнику жизни Мела предъявляла самые скромные. Ей хотелось заполучить всего-навсего самого милого, красивого, отважного и умного из неженатых принцев Ксанфа, который, само собой, был бы счастлив возможности расчесывать ее дивные волосы и с радостью позволял бы ей делать все, что угодно. Например, плавать часами в соленом море и есть сырую рыбу. Как-то раз Меле удалось поймать Дольфа, принца всамделишного и вполне подходящего, за исключением одной мелочи – в ту пору ему едва минуло десять лет. Русалка обменяла его на свои опалы и считала заключенную сделку выгодной, хотя в последнее время ее начали посещать сомнения. Мальчик подрос и, как рассказывали, недавно женился на девице из своего собственного племени, которая наверняка не обладала и сотой долей несравненных достоинств Мелы. Мужчины, особенно сухопутные и бесхвостые, особым умом не отличаются и частенько в упор не видят своего счастья.
Беда заключалась в том, что при всей умеренности русалочьих требований отвечавшие им мужчины встречались до обидного редко, а коли встречались, то как назло оказывались женатыми. Бедняжка Мела обрыскала все моря, но достойного суженого так и не нашла – ну словно в сушу канул! И вот теперь измученная одиночеством русалка гадала – что же ей делать дальше?
Глубокий, печальный вздох волнующе всколыхнул манящую плоть. Однако как ни крути хвостом, похоже, у нее не оставалось иного выхода, кроме как отправиться за Ответом к Доброму Волшебнику. Конечно, Ответ придется отрабатывать, то бишь целый год торчать на противной сухой суше и заниматься какими-нибудь скучными людскими делишками, но хороший муж.
Хорошие мужья в ракушках не валяются, так что, возможно, чешуя стоит выделки.
Сейчас или никогда! Придя к такому решению, Мела сложила в невидимый кошель немногочисленные, но весьма полезные чары и заклятия, собранные ею во время скитаний по подводным тропкам, покинула грот и, нимало не беспокоясь о непотушенном очаге, устремилась к поверхности. Пожар ее гроту не грозил, поскольку магическое жидкое пламя разгорается под водой лишь в присутствии подводных обитателей. Загляни в ее грот другая русалка или морской русал, мокрые полешки заполыхали бы снова, однако этого опасаться не приходилось: глубоководные жители слишком хорошо воспитаны, чтобы соваться незваными в чужое жилище.
Грот Мелы располагался неподалеку от Острова Иллюзий, еще недавно являвшимся главной местной достопримечательностью. Вынырнув на поверхность – волосы ее тут же приобрели золотистый оттенок – русалка не без удовольствия вспомнила, как в этих самых местах отловила приснопамятного принца Дольфа. Его спутникам, ходячим скелетам Косто и Скелли, не оставалось ничего другого, как выкупить своего подопечного за те самые опалы, что красовались сейчас на русалочьей шее. «Интересно, – подумала Мела, – как у них нынче дела?» Конечно, скелеты народ слишком уж тощий, но в остальном вполне приличный и если на чей другой взгляд женских прелестей у Скелли недостает, то для Косто такая подружка в самый раз.
С тех пор как волшебница королева Ирис покинула остров, иллюзий там почти не осталось; разве что обрывочные миражи хранили воспоминания о былом великолепии. Но кто знает, возможно, когда-нибудь какой-нибудь великий иллюзионист снова поселится здесь и даст возможность ничем не примечательному во всем остальном острову оправдать свое славное название.
Близ места впадения Провала в Восточное море Мела подплыла к берегу настолько близко, что прибрежный песок стал царапать ее атласную кожу, села на дно, вытянув перед собой хвост, и сосредоточилась. Довольно скоро чешуя с хвоста опала и сам он – вот ведь потеха! – сделался того же цвета что и грудь. Плавники превратились в смешные пятипалые ступни, а пролегшая по всей длине хвоста складка углублялась до тех пор, пока он не расщепился на пару неуклюжих конечностей.
