В тот же миг домик исчез, и на блюде обнаружились две старые женщины и мужчина.
— Привет, — сказала им Глоха, преодолевая растерянность.
— Это моя супруга Ирис, — молвил Трент, и одна из старушек обернулась юной красавицей с сияющей короной на голове и в тугом, не застегнутом на пуговицы, а зашнурованном корсаже.
— Рада познакомиться с тобой, Глоха, — мелодично произнесла Ирис с величественным кивком.
— Мой друг Бинк, второй дедушка Айви, — представил Трент старика, и тот превратился в средних лет мужчину в наполовину парадном одеянии.
— Ну а последняя из нас не кто иная, как жена Бинка Хамелеоша, пребывающая сейчас в своей глупой стадии.
Женщина, на которую указал старый король, не изменилась, однако Глоха лишь сейчас заметила, что та хоть и немолода, но настолько обворожительна, что совершенно не нуждается в каком-либо магическом приукрашивании. Да и не магическом тоже: наряд на ней был самый обыкновенный. Из уроков истории крылатая гоблинша помнила, что Ирис, будучи Волшебницей Иллюзий, могла заставить что угодно или кого угодно выглядеть так, как то было угодно ей. Хамелеоша, однако, превосходно обходилась без всяких иллюзий: Глоха едва могла поверить в то, что, будучи столь древней, можно так превосходно выглядеть.
— Мы очень рассчитываем на твою помощь, Глоха, — про молвила Хамелеоша. — У меня такое впечатление, что мы попали не туда, куда направлялись.
То, что они сбились с пути, было настолько очевидно, что слова престарелой красавицы могли вызвать недоумение, однако Глоха вовремя припомнила, что Хамелеоша менялась сообразно фазам луны, становясь то прекрасной, но глупой, то очень умной, но безобразной. Сейчас, судя по обворожительному облику и словам Трента, она пребывала в стадии глупости, и ждать от нее умных речей, естественно, не приходилось.
Сначала Глоха смутилась — чем же она может помочь столь почтенной компании? — но вдруг припомнила слова Трента и радостно воскликнула:
— Коль скоро вы собрались повидаться с бабушкой и дедушкой Эхса, то нам с вами по пути. Мы тоже направляемся туда, и Танди знает дорогу.
— Какая удача! — обрадовалась королева Ирис, бросив на Бинка многозначительный взгляд. — В таком случае, двинемся дальше вместе. Вы с Танди покажете нам дорогу.
— С большим удовольствием! — ответила Глоха. — Сейчас я позову Танди.
И она полетела назад, лишь после этого сообразив, что, наверное, должна была попросить разрешения удалиться. Ведь если в ее маленькой головке ничего не перепуталось, все старички и старушки из этой компании в разное время восседали на троне Ксанфа. Однако исправлять маленькое прискорбное упущение было уже поздно, и крылатая гоблинша поспешила к продолжавшей брести пешком полунимфе.
— Представляешь, какое совпадение! — затараторила Глоха, едва подлетев к спутнице. — Там целая компания — их четверо — и направляются они туда же, куда и мы!
Задав несколько наводящих вопросов и выяснив, о какой компании речь, Танди резонно заявила, что
Глоха спорить не стала. В конце концов все, что касается королей и волшебников, так или иначе связано с магией.
Когда Глоха и Танди добрались до грязевого потока, на блюде вновь наличествовал скрывавший трех из четверых путешественников домик, но король Трент оставался снаружи в обличье привлекательного юноши.
— Чему мы обязаны счастьем встретить тебя в такой глуши? — учтиво осведомился он, обращаясь к Танди.
— Глохе нужен второй сын Доброго Волшебника, — пояснила Танди. — Но она понятия не имеет, где его искать. Вот и я подумала, может быть, мой батюшка Кромби сможет дать ей совет.
— О, уж он-то должен! — с не совсем понятным воодушевлением заявил Трент. — Но коль скоро нам по пути, то добро пожаловать к нам на
— Я предпочту ехать, а не идти пешком, — отозвалась Танди. — Да и Глохе, наверное, будет приятнее прокатиться за компанию, чем махать все дорогу крыльями.
С этим словами полунимфа забралась на блюдо, ухитрившись при этом не слишком сильно перепачкаться. Глоха вспорхнула наверх, после чего новоприбывших вобрал в себя сельский домик. Впрочем,
— Только не свалитесь с блюда, — с улыбкой предупредила Хамелеоша. Глоха осторожно ткнула пальчиком в покрытый ковром пол неподалеку от себя и почувствовала колышущуюся грязь. Она, так же как и блюдо, была настоящей, а все прочее представляло собой иллюзию.
