Тропа между тем направлялась прямо к подножию вулкана. Теперь стало очевидным, что волшебник не ошибся: это была вовсе не та дорога, которая привела их к жилищу крылатых кентавров. Следов Синтии больше не было видно, да и местность вокруг выглядела совершенно незнакомой. Конечно, с помощью магии можно устроить и не такое, но Глоха все равно находила все это странным. И вообще, вполне могло статься, что она не узнавала окрестности с земли лишь потому, что заметную часть пути проделала по воздуху. Ей ведь и сейчас ничего не стоило улететь: гоблинша оставалась на земле исключительно из-за Трента.
Вулкан громыхнул еще громче и выдохнул еще больше дыма. Содрогнулась земля. Создавалось впечатление, будто гора и вправду ведет себя как раздраженный сфинкс. Глоха тут же приписала это впечатление разыгравшемуся воображению.
— Не нравится мне это, — проворчал Трент.
— А ты не мог бы превратить какое-нибудь здешнее существо во что-либо, способное быстренько унести нас подальше?
— Похоже, поблизости нет никаких живых существ, ни животных, ни растений, — отозвался Трент, оглядевшись по сторонам. И верно, землю окрест покрывал толстый слой серого, как грязноватый снег, вулканического пепла.
— Тогда сделай меня птицей рок, чтобы я пронесла тебя над горой.
— Это еще опаснее. Маленьких птиц вулкан не замечает, но больших норовит сшибить, выстреливая в них раскаленные камни. И меткости ему не занимать.
Вулкан поднатужился и с оглушительным громом выплюнул в небо огромный валун, который, описав дугу, грохнулся на землю. За валуном последовала затемнившая большую часть неба туча, из которой, припорошив Глохе волосы и крылья, густо повалил пепел. Девушке стало не по себе.
— Пожалуй, ты прав, — неохотно согласилась она. — Лучше поискать другую тропу.
— Боюсь, мы пришли к этому решению слишком поздно, — мрачно откликнулся волшебник. Глоха и не знала, что он может быть таким угрюмым.
— Давай поторопимся, — сказала она, когда внутри вулкана послышался предвещающий новой извержение грозный рокот.
Они свернули с тропы и побежали прочь от подножия горы. В тот же миг земля содрогнулась, и гора извергла такую тучу, что померкло солнце. Завеса падающего пепла скрывала обзор и затрудняла дыхание. Спутники попытались бежать вслепую, но земля тряслась так, что почва уходила из-под ног. В отчаянии Глоха распростерла крылья, намереваясь взлететь, но их обожгло горячим пеплом, и повеявший из жерла, как из раскаленной печи, ветер грозил сдуть ее прочь. Чтобы избежать ожогов и не оказаться унесенной неизвестно куда, ей пришлось сложить крылья и прижать их к телу. Возможность улететь была упущена: теперь крылатая гоблинша оказалась прикованной к земле так же, как и бескрылый волшебник.
Неподалеку перед ними, оставив глубокую воронку, шлепнулся валун.
— Перелет, — прокомментировал Трент. — Он пристреливается.
— Прости, что я тебя не послушалась, — дрожащим голосом произнесла Глоха.
— Не за что, я ведь и сам не думал, что дело обернется так скверно. Но сейчас мы должны двигаться. Не стоять на месте и все время менять направление. Тогда, может быть, вулкан нас не накроет.
Повернув в сторону, Трент побежал прямиком по толстому слою пепла, и его следы засыпало сразу за его спиной. Глоха поспешила за ним, однако почти сразу же потеряла его из виду. Она перепугалась, но тут Трент вынырнул из мрака, схватил ее за запястье и сказал:
— Пожалуй, мне стоит превратить тебя во что-нибудь, для чего гора не будет опасна.
— Но тебе это не поможет, — возразила она.
— Возможно, я не заслуживаю помощи.
— Что? — не поняла она.
— Неважно! Не стой на месте. Почаще меняй направление.
Впрочем, ей на сей счет думать не приходилось. Волшебник бежал зигзагами, увлекая ее за собой.
— Почему не заслуживаешь? Ты о чем?
— Да о том, что я вел себя непозволительно для женатого старца.
— В каком смысле? По-моему, все это время ты вел себя безупречно.
— Я хотел снова превратить Синтию в женщину.
Вот как, оказывается увлеченность крылатой кентаврицы вовсе не осталась незамеченной. И даже встретила отклик. Глоха, будучи сама человекоподобной, вполне могла понять такое влечение.
— Если красивые и милые существа находят друг друга привлекательными, в этом нет ничего дурного! — заявила она. — Важно не кто чего хочет, а кто что делает.
— А не кто что чувствует?
— Может, в чем-то ты и виноват, — отозвалась Глоха, не желая вступать в спор. — Однако в конечном счете ты поступил правильно. Зло, причиненное Синтии превращением из человека в крылатую кентаврицу, было искуплено отказом вернуть ей первоначальный облик. Я уверена, теперь она будет счастлива. Кентавр Че непременно полюбит ее, как только с ней познакомится — нашу Синтию просто нельзя не полюбить. И вполне возможно, что сведя эту пару вместе, ты поспособствуешь выполнению им его предназначения, состоящего в изменении истории Ксанфа.
— Может быть, — откликнулся Трент уже не столь сокрушенно.
