— Да то, что ты очаровательная, сердечная, отзывчивая девушка, прекрасная и лицом, и душой, и телом. Любой мужчина был бы счастлив иметь с тобой дело и я не исключение. Так что идея превратить тебя в женщину из людского племени мне очень даже по нраву.
— Ты… ты отвечаешь мне взаимностью?
— А как же иначе? Я так же очарован тобой, как и ты мной, причем по тем же причинам. Мы с тобой одинаково привлекательны, ты как женщина своего племени, я как мужчина своего. Думаю, из нас получилась бы прекрасная пара.
Глоха изумленно покачала своей маленькой, пошедшей кругом головкой.
— Прости, волшебник, но я не верю своим ушам.
— А зря: все, что я сказал, — чистейшая правда. Но учти и другое: случись все так, наше счастье было бы очень недолгим. Если не считать привлекательности для противоположного пола, у нас с тобой мало общего. Мое будущее — не твое будущее, мои друзья — не твои друзья, я волшебник, а ты не волшебница. Эти различия неизбежно привели бы нас к взаимному отчуждению сразу после угасания первого порыва страсти. Сама посуди: ты никогда не смогла бы сравниться со мной в магии, а за принадлежность к человеческому роду тебе пришлось бы заплатить отказом от того, что делает тебя единственной и неповторимой, не говоря уж о способности летать. Короче говоря, недолгая радость обернулась бы для нас обоих множеством всякого рода осложнений, и это даже не будь я женат и так стар. Нет, не думаю, чтобы ты на самом деле, по-настоящему желала совершить подобную глупость.
Глоха дрогнула: несокрушимая логика волшебника заставила ее взглянуть на свои фантазии совсем по-другому. Теперь это казалось ей детской глупостью и блажью. Более того, она начинала осознавать, что в глубине души и раньше понимала вздорность такого рода мечтаний, хотя и не признавалась в этом даже себе самой. В действительности же мечты мечтами, но на деле она не отказалась бы от способности летать и от своей неповторимости ради недолговечной связи даже с таким красивым, умным, одаренным и привлекательным мужчиной, как Трент. Что же до него, то он и не скрывал, что в своем омоложенном состоянии испытывает естественную тягу к хорошеньким представительницам противоположного пола, и к ней, и к Синтии. Однако жизненный опыт позволял Тренту дать верную оценку такого рода влечению и не позволить страсти возобладать над рассудком.
— Спасибо, волшебник, — сказала она после продолжительного молчания. — Своими словами ты совершил очередное чудесное превращение: превратил вздорную девчонку в разумную девушку.
Она смахнула слезы, но они тут же набежали снова.
— Не за что. Теперь тебе надо поговорить с Велко, пока он не умер.
— Ты хочешь, чтобы я сказала ему все напрямик, как сказал мне ты? Но не слишком ли это жестоко?
— Правда редко бывает слишком жестокой. И мне кажется, это твой долг.
— Не потому ли, что он испытывает ко мне такие же чувства, какие я, как мне казалось, испытывала к тебе?
— Да. Но есть разница.
— Конечно. Он умирает, а я нет.
— Тем больше оснований поторопиться.
Волшебник был безжалостен, но как всегда прав: ей надлежало сказать умирающему правду, причем сделать это надо без промедления. Повернувшись к Велко, она просунула руку под одеяло и взяла его ладонь. К ее удивлению, она оказалась такой же холодной, как у нее, но не мокрой: видимо, одеяло обладало магическими водоотталкивающими свойствами.
— Велко, — промолвила она, — я желаю тебе продержаться до
— Спасибо, — слабо выдохнул он. — А я желаю тебе успешно завершить твой поиск.
Веки его бессильно опустились, и больной еле слышно прошептал:
— Если тебе нетрудно, будь любезна, попроси, пожалуйста, Косто подойти ко мне.
И в этот миг, когда она увидела его на пороге смерти, внутри у нее что-то оборвалось.
— Неправда! — вскричала девушка. — Забудь. Я не хочу, чтобы ты стал великаном! Не хочу!
Глаза Велко медленно открылись. Он слегка встрепенулся.
— Я вовсе не желаю тебе стать великаном, и уж тем более невидимым, — пылко продолжила девушка, удивляясь самой себе, — потому что люблю тебя и хочу — вот чего я на самом деле хочу! — выйти за тебя замуж. И провались все поиски в
Подняв его бессильную руку, она прижалась к ней губами и сквозь слезы пробормотала:
— Ох, Велко, милый, я такая несносная эгоистка, а ты такой хороший! У меня нет никакого права на твою любовь, но даже если между нами ничего быть не может, лучше уж достанься какой-нибудь великанше, только не умирай.
— Какое у меня может быть право на твою любовь? — отозвался Велко. — Я некрасивый, неумный, у меня даже нет магического таланта. Такая восхитительная девушка, как ты, заслуживает совсем другого мужа.
— Ты добрый, честный, сердечный парень, которому я нужна, как наверняка не могла бы быть нужна никакому волшебнику. На самом деле — сердце мое это знало — именно такого мужчину я и искала. Беда в том, что ты не…
Его рука потеплела.
