— О Глоха, я предпочел бы быть крылатым гоблином с тобой, чем великаном, даже невидимым, без тебя. Я тоже люблю тебя, а не признавался только потому, что стеснялся и не хотел навязываться.
— Крылатым гоблином! — воскликнула Глоха. — Надо же, об этом я и не подумала. Конечно, ты можешь стать крылатым гоблином, кем угодно можешь стать. Трент превратит тебя в кого потребуется. Я знала, что нравлюсь тебе, но не предполагала, что ради меня ты готов даже отказаться от своего природного облика. Теперь ясно, что ты и есть цель моего поиска. Прошу тебя, держись! Не умирай!
— Я постараюсь, — с улыбкой промолвил Велко.
Глоха, наклонившись, поцеловала его и сказала:
— Да уж держись. Ты обязан. Я не хочу остаться без тебя.
— А для меня жизнь без тебя не имеет смысла.
Все стало на свои места. Трент знал, что великан угасает, поскольку не имеет причин бороться за выживание. Теперь прозрела и она.
Велко снова закрыл глаза, но на сей раз для того, чтобы собрать свою волю и набраться сил для завершения путешествия.
Путешествие продолжилось. Дождь по-прежнему лил, небо затягивали тучи, но Глохе все равно казалось, будто проглянуло ясное веселое солнышко.
Наконец ущелье стало меньше и превратилось в простую выемку на каменистой, усыпанной пеплом и валунами равнине. Оно бы и ничего, но, выбравшись из расщелины, спутники натолкнулись на неуклюжее животное. Выйдя из-за утеса, оно подняло рыло и издало вой.
Вулкан мгновенно принял это к сведению. Скалы задрожали, из трещин стал с шипением вырываться пар, а потом появилась и кипящая красная лава.
— Похоже, у нас затруднения, — мягко промолвил Трент.
—
— Метрия, явись! — возгласил волшебник.
— Ты не думаешь, что мое появление только усугубит твои затруднения? — спросила, материализовавшись, демонесса.
— Все возможно. Но если ты сумеешь отвлечь вулкан на себя, у нас появится надежда прорваться.
— Ладно, — буркнула Метрия, поджав губы. — Двигайтесь этой тропой вверх, вон к той трещине в конусе. А я сделаю все, что в моих силах.
Заклубился дым, и на месте демонессы возникла огромная бородавчатая жаба.
— Эй, пукалка-пыхтелка! — проквакала жаба, обращаясь к горе. — Попробуй меня поймать!
Сначала Глоха расстроилась — квакают не жабы, а лягушки, и вулкан мог обнаружить обман, — однако скоро смекнула, что тревожиться нечего. Гора испытывает неприязнь не к лягушкам или жабам, а к демонам, так что, раскусив трюк демонессы, скорее всего рассердится.
— Бяка-плевака! — потешалась жаба, раздувая толстое брюхо. — А ну поймай!
Гора выплеснула поток лавы, устремившийся в погоню за нахальной жабой. Дождь хлестал по расплавленной магме, так что путь огненной реки отмечался еще и паром. Похоже, жаба действительно отвлекла гору от спутников, хотя им тоже приходилось туго. Лава не нацеливалась на них, однако от жидкого огня тянуло страшным жаром, и им пришлось спешить изо всех сил. Трент повел маленький отряд к ближайшему кряжу, и вовремя, — замешкайся они, и разлившаяся магма отрезала бы их от спасительных скал. Теперь им пришлось подниматься все выше и выше, а кряж, как назло, становился все уже и уже. В конце концов скальный гребень сделался острым, как лезвие ножа.
Для Велено это особого значения не имело: он скользил по этой грани с той же легкостью, как и по любой другой поверхности. Велко, надежно закрепленный на
Но тут, как назло, появился еще один стервятник. Заметив отряд, он с криком повернул к конусу.
— Нам лучше поднажать, — мягко промолвил Трент.
Они и поднажали.
И тут — не иначе как стервятник доложил о приближении чужаков — конус гневно взревел и выбросил в небо огромную тучу пепла. Вулкан вознамерился похоронить их живьем, однако вышла промашка. Они находились слишком близко к подножию, так что большая часть горячей золы и камней падала далеко за их спинами.
Глоха, хотя ей вовсе не хотелось подставлять крылышки горячему пеплу, могла бы перепорхнуть провал, но это не решало проблему
