Милли любила Дора, но не могла вспомнить, потому что оказалась во власти заклинания. Он может не опасаться: ни его имя, ни талант ничего ей уже не смогут подсказать. Юный облик не насторожит ее, потому что она не помнит, откуда пришел тот, кому она открыла сердце восемь веков назад; никогда не свяжется в ее памяти этот худенький подросток с тем отважным воином.
Джонатан – вот ее единственное утешение, вечное утешение. Джонатана она не забыла, потому что он неизменно был рядом. Жалкий призрак и бесприютный зомби спасали друг друга, когда весь мир позабыл о них. Зачем воскрешать память о прошлой боли? Зачем терзать вопросами? Это жестоко.
– Милли, я принес снадобье. Оно вернет Джонатана к жизни, – сказал мальчик.
– Дор, знаешь, я кое-что вспомнила, – сказала Милли, глядя на него так, словно не верила своим глазам. – Вспомнила, кого напоминал твой отец. Тебя! И не столько даже внешностью, сколько...
– Ты не могла вспомнить, потому что мне всего лишь двенадцать лет! – резко ответил Дор, тем самым запрещая Милли тянуть за ниточку, которую сам же и дал ей в руки. – В этом случае надо рассуждать иначе: я напоминаю тебе моего отца, потому что... потому что становлюсь взрослым.
– Да, конечно, – как-то неуверенно согласилась она. – И все же иногда, когда ты разговариваешь с вещами, я начинаю вспоминать... ты беседуешь с драгоценностями... какое-то большое гнездо... нет, не помню...
– Возьми бутылочку, – сказал он, – и позови Джонатана.
«Джонатан, – с болью прозвучало в его душе, – знаешь ли ты, что сейчас займешь место ее любви, ее жениха. Подари ей счастье во имя человека, у которого судьба отняла это право!» – Все же что-то мелькает передо мной, – говорила Милли, в растерянности не обращая внимания на бутылочку. – Большой, сильный иноземец...
– Джонатан! – заорал Дор во всю глотку. – Иди сюда!
Дверь отворилась. Вошел Джонатан. Он всегда был рядом с Милли как ее верный слуга на протяжении столетий. Джонатан прошаркал в кухню усеивая свой путь кусками отваливающейся от него грязи. На зомби всегда просто тонны грязи! Так уж им полагается. Джонатан телом напоминал скелет, померкшие глаза гноились, он принес с собой ужасный запах.
– Я теперь знаю, что увлеклась таинственным иноземцем лишь на мгновение, – не успокаивалась Милли. – Он покинул меня, а Джонатан остался навсегда.
– Сейчас увидим! – крикнул Дор. Он открыл бутылочку и брызнул на Джонатана.
Тело стало изменяться прямо на глазах: оно пополнело, кожа расправилась, стала здоровой и гладкой. Джонатан распрямился, стал выше, стройнее.
– Джонатана я люблю, и больше никто мне не нужен, – произнесла Милли и вдруг поняла, что произошло. – Джонатан! – воскликнула она, по давнему тряхнув волосами.
А превращение тем временем закончилось. Вместо ужасного зомби возник пусть и худой, но вполне здоровый, вполне живой человек.
– Повелитель зомби! – воскликнул Дор. – Я тогда не успел узнать твоего имени!
И он отошел в сторонку, позволяя настоящей любви занять надлежащее место. Джонатан и Милли – она забавно притопнула ножкой – удалились из кухни. А мальчик понял, что цель его странствий достигнута.
Дор корпел над сочинением – королевский указ гласил, что все будущие монархи Ксанфа должны быть грамотными. Задание оказалось ужасно трудным. Читать Дор умел, но его воображение, столкнувшись с таким серьезным вызовом, тут же отказало, а правила правописания он так толком и не освоил.
– Земля Ксанфа, – пробормотал он с глубоким отвращением.
– Что? – спросил стол.
– Заглавие моего дурацкого сочинения, – уныло пояснил Дор. – Моя наставница Чери, порази ее анонимное проклятие, задала написать сочинение в сотню слов. И чтобы в нем было все-все о Ксанфе. По-моему, это невозможно. Писать просто не о чем. Наверняка начну повторяться уже слов через двадцать пять. Ну как можно растянуть его на сто слов? Я даже не уверен, что в языке их столько наберется.
– А кто хочет узнать все про Ксанф? – снова спросил стол. – Я уже обревенел от скуки.
– Да, я знаю, что ты бревно. Наверное, Чери – прицепись к ее хвосту сотня ругательных репейников! – очень хочется это узнать.
– Чери, должно быть, очень тупая? Дор задумался: – Нет, она чертовски умная. Все кентавры такие. Вот почему в Ксанфе они и историки, и поэты, и учителя. Чтоб их шибко умным ногам охрометь!
– Почему же тогда кентавры не правят Ксанфом?
– Ну, потому, что среди них мало волшебников, а править Ксанфом может только волшебник. Мозги к этому не имеют никакого отношения – и сочинения тоже. – Дор уставился на чистый лист и нахмурился.
– Любой страной может править только волшебник, – важно заметил стол. – Ну а ты что же? Ты ведь тоже волшебник, верно? Почему же ты не король?
– Ну, и я когда-нибудь стану королем, – ответил Дор, прекрасно понимая, что разговаривает со столом лишь для того, чтобы оттянуть неизбежную борьбу с сочинением. – Когда король Трент э-э... отойдет от дел. Вот почему, говорит Трент, мне и следует быть образованным.
