Слухи о спасении Дмитрия растут, и новый царь ничего не может с этим поделать. На улицах появляются подметные письма, в которых народ призывают к свержению Шуйского. Восстал Путивль, а за ним Рязань, в особенности много мятежников накопилось в Ельце, куда царь Дмитрий доставил пушки и снаряжение для войны с крымцами. Все это попало в руки восставших. Шуйский послал в Елец воеводу Воротынского с ратью, но его окружили и разбили наголову. Между тем в Путивль прибыло целое войско под рукой атамана Ивана Болотникова. Как говорят, это весьма отважный человек, многое испытавший, бывший в плену у турок, а потом ставший казацким атаманом. Некоторое время он воевал под польскими знаменами в Венгрии, а после заключения мира с турками попал в Самбор и там встретил человека, назвавшегося спасенным Дмитрием. Этот Дмитрий вручил Болотникову саблю и грамоту с царской печатью, а мы знаем, что царская печать в самом деле попала в Самбор, так как уже видели отмеченные ею грамоты. Болотников со своими десятью тысячами казаков подкрепил в Путивле восставших, и теперь все ожидают его похода на Москву.
Положение немецких рыцарей при новом царе было до сих пор неопределенно. Но вот меня позвали к новому царю, и я впервые мог говорить прямо с такой высокой особой. Царь Шуйский спросил меня, согласен ли я служить ему, если он повысит меня чином и даст в подчинение сто немецких воинов. Такая честь весьма меня обнадежила, и я согласился. Царь предложил набрать мне воинов самому, ибо доверяет не всем немецким рыцарям и хочет, чтобы они служили ему верно. Я заверил царя, что такие воины найдутся. Присяга для немцев священна, они никогда ее не нарушат.
Через несколько дней я назвал царю имена моих подчиненных, и он поручил нам первое дело. Вместе с царским войском, коим предводительствует брат царя Иван Шуйский, мы должны отправиться под Калугу и разгромить Болотникова, который стремится к Москве.
Я никогда не выступал в роли командира, не все рыцари этим довольны, но я на них не сержусь, зависть дело обычное. Я постараюсь проявить все свои способности и добиться расположения нового царя, который проявил ко мне такое внимание».
*
Весть о падении Самозванца Михаил принял со смешанным чувством. Он понимал, что новый властитель, каков бы он ни был, вряд ли одарит милостью зодчего Самозванца. А значит, стройка заглохнет. Тревога подстегнула Туренева, он принялся спешно за дело, возводя одно здание за другим.
На главном холме появился очерк площади, вперекрест из углов потянулись улицы с торговыми рядами, приказами и арсеналом. Туреневу хотелось, чтоб город укрепился в своем облике и его существованию не угрожал никто.
Но беда все же пришла.
Сначала нахлынули в безымянный град казаки, шедшие на Москву против Шуйского. Прознав, что город ставится по наказу царя Дмитрия, они шумно славили Михаила, настаивая, чтобы он пил с ними чару за чарой. Гулящие неуемные воины тотчас набедокурили в новых домах, изрезали стены ножами. Поминутно вспыхивали ссоры с работными людьми, продолжавшими свой труд.
Михаил пытался найти на казаков управу, но ему сказали, что атаман Болотников с главным войском еще не подоспел. Михаил с царскими грамотами в кармане решил скакать навстречу предводителю казаков, чтобы тот поспешил к своим буйным воинам. Не успел он и нескольких верст отъехать, как услышал за спиной грохот, а обернувшись, увидел зарево.
Он повернул коня и помчался обратно.
В городе шел бой, войско Шуйского напало на казаков. Бухали пушки, трещали ружья, лязгали сабли, кричали люди. Казаков было намного меньше, и, повскакав на коней, они умчались в поле.
В оцепенении смотрел Михаил, как горело и рушилось то, что он возводил все лето. Рядом с ним остановились всадники в иноземной одежде и, не обращая на Михаила внимания, принялись говорить по-немецки.
— Что это за пустая крепость?
— Не знаю.
— Мы не можем оставить здесь гарнизон. Крепость следует сжечь, вспомни Кромы. Мы обошли их, а казаки заняли там оборону.
— По-видимому, этот город лишь строится.
— Надо отдать распоряжение факельщикам.
Михаил подошел к говорившим.
— Почему вы хотите уничтожить то, что надо восстановить?
— Кто вы такой? — спросил всадник с круглым румяным лицом, приплюснутым плоским шлемом.
— Я царский зодчий Туренев. А вы?
— Я капитан Каспар Фидлер. У меня есть распоряжение уничтожить бунтовщиков. Если вы царский зодчий, то почему отдаете город мятежным казакам?
— Я никому не отдавал город, — ответил Туренев,— он только строится. Ему уже нанесен большой урон. Прикажите своим людям тушить пожары.
— По чьему замыслу строится город? — спросил Фидлер.
— Это государственный план,— сказал Михаил.
— У государства сейчас другое правительство. Вероятно, вы пользуетесь еще распоряжениями свергнутого царя.
— Какое это имеет значение? — возразил Михаил.— Государи меняются, но города строятся.
— Этот город нам неугоден,— сказал Фидлер.— В нем нет гарнизона. Его займут казаки и будут беспокоить наши тылы.
