— Такой человек ни в чем не виновен, — произнес Эндер. — Но все же на него ложится ответственность. Он обязан исцелить боль, которую причинил.
— Да, — кивнула Вэл. — Но не всю боль мира.
— Неужели? — усмехнулся Эндер. — А почему бы и не всю? Потому что как раз этим займешься ты?
Она рассмеялась, и звонкий детский смех прокатился по комнате.
— Ты нисколечко не изменился, Эндрю. Ни капельки.
Он улыбнулся ей в ответ, обнял и легонько подтолкнул назад, к свету комнаты. Сам он, однако, скрылся в темноте ночи и направился домой. Света было предостаточно, но пару раз он споткнулся, а один раз даже умудрился заплутать.
— Ты плачешь, — шепнула ему в ухо Джейн.
— Сегодня такой счастливый день, — ответил он.
— И знаешь, это ведь действительно так. Ты, по-моему, единственный, кто жалеет себя сегодня ночью.
— Что ж, замечательно, — сказал Эндер. — По крайней мере хоть один такой человек нашелся.
— Ты даже меня достал, — призналась Джейн. — А ведь наши отношения никогда не переходили определенной грани.
— Да уж, за свою жизнь я навидался достаточно целомудрия, — кивнул он. — Никогда бы не подумал, что мне это снова грозит.
— В конце концов каждый обретает целомудрие. Рано или поздно все смертные грехи остаются в прошлом.
— Но я-то не умер! — взорвался он. — Пока. Или я уже мертв?
— А что, очень похоже на рай? — осведомилась Джейн.
Он рассмеялся, но смех его прозвучал довольно мрачно.
— М-да, насколько я могу судить, ты еще живой.
— Ты забываешь, — напомнил он ей. — Это место вполне может оказаться адом.
— Да? — недоверчиво спросила она.
Эндер припомнил события последних дней. Вирусы Элы. Исцеление Миро. Доброта юной Вэл по отношению к Нимбо. Умиротворенная улыбка на лице Новиньи. Радость пеквенинос, когда будущая свобода начала победное шествие по планете. Насколько он знал, бактерия, уничтожающая Десколаду, смертоносным клином вошла в окружающие колонию заросли капима. Сейчас она, наверное, уже достигла других лесов. Десколада, не способная противостоять ей, отступает, и ее место занимает немая и пассивная Реколада. В аду такие перемены ни к чему.
— Ты права, вроде бы я еще живой.
— И я тоже, — сказала она. — А это уже кое-что. Питер и Вэл не единственные, кого породил на этот свет твой ум.
— Не единственные, — согласился он.
— И мы с тобой живы, пусть даже впереди нас ожидают нелегкие деньки.
Тут он вспомнил, что ее ждет: всего лишь через несколько недель она должна превратиться в умственно отсталое существо, калеку. Ему стало стыдно за те горькие слезы, которыми он оплакивал собственные потери.
— Лучше любить и потерять, — пробормотал он, — чем не любить никогда.
— Может быть, это и банальность, — отозвалась Джейн, — но это вовсе не значит, что она ложна.
