Надо мной включаются двигатели «Касатки», и десантный корабль уносится обратно в стратосферу, пропадая из виду. Снизу навстречу мне несутся пепельные облака, плотные от пожаров войны.
— Проверить готовность вооружения, — звучит в моем вокс-потоке голос Шас’эя, болезненно резкий от напряжения. Не сомневаюсь, что я — причина его беспокойства. Затем Вас’ла подтверждает исполнение:
— Оружие готово к стрельбе.
В отличие от него, я новичок в команде и не прошел почетного единения с Шас’эем. Я останусь связанным с Ор’шара и Сас’ла, пока не присоединюсь к ним в смерти. Они заслуживают не меньшего, и именно этого требует истинный ритуал Та’лиссера Ва.
— Моя жизнь — твоя жизнь, и твоя жизнь — моя жизнь.
Настраиваясь при помощи слов единения, я шевелю правой рукой. Костюм молниеносно реагирует на это и раскручивает стволы скорострельной пушки, которая установлена на предплечье, словно длань отмщения. По дисплею проносится череда иконок с информацией о боекомплекте и температуре.
Я сжимаю кулак, и фузионный бластер, смонтированный на левой руке, с гудением набирает полный заряд.
Пилотируя БСК «Кризис», ты испытываешь странное чувство уединения. У тебя есть оружие, способное обращать скалы в песок, и всё же ты не ощущаешь холода их сплавных стволов и тепла вибрирующих энергетических батарей.
На экране вспыхивает ещё одна иконка — сообщение о том, что огнемет заправлен и функционирует. Груз этого оружия, примостившегося на плече, несет боескафандр. Именно в этот момент мне становится понятно, что значит быть шас’уи. Выживать, как выжил я, и убивать, как убивал я. Не чувствовать жара огня, пылающего в твоей груди.
И тогда же я понимаю, что скучаю по тяжести моей винтовки.
Отключаю внутренний стабилизатор костюма, чтобы ощутить ярость стремительного спуска. Закрыв глаза, окунаюсь в желанный прилив адреналина. Я — пылающий метеор, готовый обрушиться на врагов империи.
— Каль’ва, подтверди готовность.
Голос Шас’эя возвращает меня к реальности. Я снова включаю стабилизатор БСК.
— Готов.
Вырвавшись из объятий облаков, я впервые замечаю поверхность. Наш исследовательский центр — серое пятно, марающее зеленый ландшафт. Широкий участок открытой земли по его периметру завален телами и горелыми остовами боевых машин.
Над стенами комплекса сверкают вспышки очередей из импульсных винтовок.
— Нельзя перекрывать защитникам сектора стрельбы, — одновременно со словами Вас’ла по моему дисплею проплывают альтернативные варианты развертывания.
— Воины огня из гарнизона погибнут до того, как мы коснемся земли, — отвечает Шас’эй. — Продолжаем снижение.
Снова посмотрев на стены базы, я вижу меньше импульсных вспышек. Шас’эй был прав; орде зеленых чудовищ, которая надвигается на комплекс, нет конца. Воинам огня остались считанные мгновения. На моем дисплее обновление — Шас’эй помечает челнок, спускающийся следом за нами.
— Касте земли потребуется пять рай’коров на эвакуацию прототипа, — сообщает он. — Во имя аунов, мы дадим им это время.
Пять рай’коров. Когда идет бой, они длятся целую жизнь, ведь каждый миг нужно зарабатывать кровью. Я смотрю на стены, и последняя очередь импульсного огня угасает. «Целая жизнь». Благословление, от которого нам достается лишь малая толика.
Запустив реактивный ранец БСК, я останавливаю падение. Запускаю двигатели и бормочу слова Очищающего Снижения, пока прицельные иконки заполняют собою тактический экран.
— Мы — огонь. Только смерть погасит наше пламя.
Перед посадкой сжимаю челюсти, машинально готовясь к столкновению. Костюм недовольно шипит и щелкает, когда гидравлика сгибает ноги, поглощая силу удара, а под расклешенной ступней трескаются каменные плиты внутреннего двора.
— За Высшее Благо! — кричу я.
Враги повсюду — громадные зеленые чудища с жилами толщиной в мою руку и кроваво-красными буркалами, что напряженно таращатся из глазниц. Ближайший враг, раскрыв пасть, испускает звериный рык, которым провозглашает мою смерть. Обнажив пожелтевшие резцы, он заносит ржавый секач и бросается на меня.
Я открываю огонь. Орка разрывают на куски энергоразряды, вылетевшие из скорострельной пушки.
Его смерть выводит из ступора остальную орду, и очнувшиеся твари обретают яростную решительность. Я разворачиваю орудие на них; враги разлетаются бесформенными кусками растерзанной и расплющенной плоти.
Зеленая волна прорежена, но это не дает мне передышки. В просвет шагает пара громадных уродов, на голову и плечи выше остальных. Их тела закрывает кое-как сработанная пародия на броню: толстые металлические пластины, приклепанные к мышцам и приваренные к коже.
С мгновенной досадой я замечаю, что импровизированные доспехи отражают мой залп. Орки злобно ухмыляются и переходят на грузный бег. Пока враги приближаются ко мне, по закрепленным у них на руках орудийным придаткам прыгают разряды, что трещат и сверкают подобно молниям. Я держу позицию; их вера в себя ошибочна.
