Настает моя очередь ухмыляться, когда обе твари исчезают, сожженные двойным залпом из фузионного бластера. Орда на мгновение замирает и зачарованно глядит на шипящий след, оставленный моими выстрелами — влагу, выкипевшую из воздуха.
Гибель сородичей позабавила орков: они разражаются грубым смехом, кидаясь в атаку. На меня накатывается стена мышц и клинков, и я чувствую, как в плотно прижатой к полу ступне срабатывают реактивные сочленения, отзываясь на содрогания земли под ногами врагов. Но всё же леденящая рука страха не касается меня. Это противники, слишком кровожадные, слишком плотно столпившиеся в лихорадочном неистовстве, сейчас наиболее уязвимы.
Огнемет ревет, принося оркам мучительную смерть, окатывая их струями жидкого пламени. К счастью, герметичный костюм защищает меня от смрада, пока плоть врагов слезает с костей, превращаясь в жидкое месиво.
Даже пред лицом такого кошмара орки продолжают наступать. Ведомые звериным упрямством, они с непреклонной решимостью приближаются ко мне.
— Ма ва‘ра! — злословлю я и отступаю, паля из всех стволов.
Орки врезаются в стену разрядов, огня и жара. Меня окропляет кровью врагов, но твари продолжают идти. Они умирают, умирают и умирают. Но происходящее не вводит меня в заблуждение — я не побеждаю. Делаю ещё шаг назад, затем ещё, теряю пространство с каждым вибрирующим хлопком моей пушки. Счетчик боекомплекта стремительно приближается к нулю, намного быстрее, чем счетчик времени до конца миссии.
Четыре рай’кора. По-прежнему целая жизнь.
Я снова один. Шас’эй и Вас’ла мертвы, их потемневшие идент-иконки висят у меня на дисплее. И всё же, вместо холодного касания скорби или пылающей жажды мести я чувствую лишь удушливый пепел досады. Они погибли, почти не выиграв для нас времени.
Три. Цифра на счетчике времени моргает и уменьшается. Отступая к главным взрывозащитным дверям, я перекрываю корпусом БСК дорогу в исследовательский бункер. Чудовищный орк, проталкиваясь через орду, направляется ко мне.
Я стреляю в него.
Несмотря на полученную рану, противник бросается вперед и врезается в меня плечом. От толчка я падаю, он приземляется сверху со злобной гримасой на морде. Сигналы предупреждений заполняют дисплей, пока орк вырубает куски из моей брони ударами примитивного оружия. В надежде, что термозащита ещё цела, я палю из огнемета.
Пламя омывает нас обоих, и враг умирает, стекая с меня тягучей массой.
Я встаю навстречу урагану пуль и стреляю в ответ, проводя огнеметом по толпе зеленокожих. Ещё три врага гибнут перед тем, как мое оружие рассекает тяжелый клинок. Извернувшись, разбиваю нападавшему голову фузионным бластером. Он умирает.
Ко мне топают новые гиганты в броне, я ещё раз открываю огонь и убиваю одного из них. Это был последний заряд, но уже неважно. Мои кости стучат под очередным залпом, накрывшим боескафандр. Костюм шипит и скулит, пока орочьи твердотельные снаряды разносят его на части и разрушают силовую установку; БСК заваливается на спину.
Меня пронзает боль, но через несколько мгновений она сменяется оцепенением и чувством сырости — из раны над животом течет кровь.
Прижав костюм к полу, зеленокожий топчет меня ногами по нагруднику, а я пытаюсь остаться в сознании. Враг триумфально бьет себя кулаком в грудь и перехватывает нож. Когда он готовится вонзить в меня клинок, я бросаю взгляд на счетчик времени.
Два.
При виде этой цифры у меня скручивает кишки, как от жесточайшей насмешки. Я потерпел неудачу. Орки захватят базу и разграбят имперские технологии. Закрыв глаза, я жду боли, которая ознаменует конец моих испытаний.
И открываю глаза, услышав знакомый резкий перестук импульсных очередей. Подняв взгляд, я вижу, как изрешеченное разрядами тело зеленокожего содрогается и сваливается на землю. Слева от меня одинокий воин огня с оторванной у локтя рукой продолжает стрелять, положив винтовку на дохлого орка. Глаза бойца пылают яростью, которую я давно считаю недоступной для себя. Активирую протокол катапультирования, и БСК открывается.
Выбравшись из привязной системы, я ползу к воину огня, не отводя взгляда от пылающих углей его глаз. Мучительно продвигаюсь через дворик пядь за пядью, игнорируя погибель за спиной.
Счетчик на поясе пищит один раз, и это придает мне сил, помогает ползти быстрее.
Воин огня уже мертв, когда я добираюсь до него. Влезаю на труп и разворачиваю винтовку. Знакомое чувство приклада, прижатого к щеке — и я осознаю, что уже не одинок.
Я — Каль’ва, воин Высшего Блага, и я буду убивать, наполненный яростью тех, кто приходил до меня, и тех, кто придет после. Я открываю огонь, и голова зеленокожего взрывается. Умирает ещё один, и ещё. Между вздохами меняю батарею питания и стреляю снова.
Мгновения — всё, что нужно касте земли. Я тянусь под тело воина огня в поисках новой батареи и…
Ощущаю боль, а затем поднимаюсь над полом, безвольно повиснув на орочьем клинке. Ухмыляясь, враг подносит меня к морде. Я улыбаюсь в ответ.
Сквозь рокот его смеха и шум орды до меня доносится грохот двигателей челнока.
Победа. Ради Высшего Блага, я познал победу в последний раз.
