Убийца Ор’ша с трудом поднялся на ноги; его нагрудник ещё тлел после опаляющего попадания рельсового снаряда.
Тау открыл огонь, но жертва оказалась слишком быстрой и укрылась за подбитым транспортом. На дисплее воина огня вспыхнуло предупреждение об уроне, полученном вторым снайперским дроном.
Загнав в винтовку новую батарею питания, Каль’ва прицелился в раненого космодесантника на открытом месте. Выстрелом тау оторвал великану руку, в которой тот держал оружие, и оно со стуком повалилось на землю. Палец человека всё ещё нажимал на спуск.
Главная цель сбежала по рампе бронетранспортера, держа в руке светящийся пистолет и что-то вроде пусковой установки на другом плече.
Каль’ва выстрелил и промахнулся — снаряд ушел в землю, когда цель прыгнула вперед. Перекатившись, великан поднялся на ноги, быстро навел пистолет и разнес на куски оставшийся дрон, а затем начал наводить ракетную установку.
Воин огня осмотрелся, чувствуя, как у него колотится сердце. Вокруг не было ничего, кроме тонких деревец и небольших валунов, которые не могли послужить хорошим укрытием. В отчаянии Каль’ва нажал кнопку, призывая к себе эскадрон щитовых дронов. Аппараты на максимальной скорости понеслись к тау, и в этот же миг космодесантник выстрелил. Снайпер приказал машинам развернуться в дугу перед ним, и три энергетических щита с треском перекрыли друг друга.
Меньше чем через один удар сердца ракета врезалась в импровизированный энергетический барьер и взорвалась.
Зал Единения озаряла единственная жаровня, символ пламени, что пылало в груди каждого тау из касты огня. Она была установлена в самом центре помещения, и её лучи, достигавшие невысокого потолка, отбрасывали призрачные блики на каменные стены.
— Комната меньше, чем я представлял, — заметил Ор’ша.
Каль’ва кивнул, но промолчал. И он, и Ор’ша не ступали на септовый мир с тех пор, как взяли в руки оружие. Примитивная, грубо обтесанная пещера резко отличалась от боевых кораблей, на которых проходила жизнь воина, с их четкими обводами и гладкими палубами. Глубоко вздохнув, снайпер наполнил легкие густым благовонным дымом, который висел в зале.
— Мы стоим на почтенном Виор’ла, на земле, породившей касту воинов. Мы ступаем среди призраков героев. То, что мы делаем сейчас, не пройдет бесследно, — Сас’ла сделал паузу, чтобы товарищи осознали важность его слов. — Идемте.
Сас’ла, будучи в своем праве, шагал впереди Каль’ва и Ор’ша. Следуя за ним через пещеру, бойцы поднялись на Вечный Круг. Эта фигура, которую сотни лет тому назад вырезали на высокой каменной площадке, по своим очертаниям совпадала с теми, что были начертаны на стенах церемониальных ангаров боевых кораблей, где служил снайпер. Она являлась ключевым элементом всех ритуалов единения, напоминанием о том, что у воинского духа нет начала и конца.
— Только в огне можно выковать оружие.
Выйдя в центр круга, Сас’ла потянул за медную цепь, прикрепленную к жаровне. В её основании открылся маленький люк, из которого выпал одинокий красный уголек.
Шальной огонек поджег масло, стекшееся в борозду Вечного Круга.
Каль’ва перешагнул через пламя, приветствуя его жар, и опустился на колени рядом с Сас’ла и Ор’ша. Согласно традиции, воины стояли на равном удалении друг от друга, образуя треугольник наведения внутри круглого прицела винтовки.
— Предки, будьте свидетелями. Ауны, заверьте нашу клятву, — командир жестом пригласил начинать, и тау поклонились друг другу, а затем обнажили «ножи единения». — Моя жизнь — твоя жизнь, и твоя жизнь — моя жизнь.
Каль’ва провел ножом себе по груди, оставив глубокий разрез над сердцем. Тяжело дыша от боли, он передал клинок Сас’ла, который вручил свое оружие Ор’ша.
— Моя сила — твоя сила, и твоя сила — моя сила, — нараспев произнес тот. Взяв нож Ор’ша, Каль’ва провел клинком по предплечью и рассек себе бицепс. Несмотря на сильную боль, он молчал, как того требовала честь.
— Мой путь — твой путь, и твой путь — мой путь, — произнес снайпер. Когда Сас’ла передал ему свой нож, Каль’ва нанес последнюю отметину: тонкую линию поперек лба. Воин чувствовал, как бьется в шее убыстряющийся пульс, как остальные ощущения тонут в его стуке. Приняв собственный клинок от Ор’ша, он полоснул себя по ладони, сжал кулак и выдавил на пол три капли крови.
— Кровью мы укрепляем Круг и наше единство с теми, кто пролил кровь до нас, — произнес Сас’ла.
Каль’ва и Ор’ша ответили, как один:
— Такова воля аунов.
Не поднимая головы, снайпер с трудом выпрямился. Они завершили Та’лиссера Ва. Они словно бы стали единым созданием, связанным духом, телом и разумом. Вечный Круг нельзя разорвать, воины будут жить вместе — или умрут вместе.
Открыв глаза, Каль’ва ничего не увидел. От ярчайшей вспышки, с которой перегрузились щитовые дроны, у него вырубился оптический модуль шлема.
Воин огня мучительно закашлялся, чувствуя, как ребра скрежещут друг о друга. Сражаясь с болью, неведомой ему прежде, Каль’ва отстегнул шлем. Кровь, лившаяся ему в рот, закапала на землю.
