– Стоп, – остановила ее Ксюшка. – Простила. Поеду я, Насть. Звони, если что. Или приезжай.
Рысь обняла подругу и, больше не говоря ни слова, уехала.
Снова под колесо ложилась прерывистая линия разметки, а восходящее солнце вставало за спиной, освещая путь. Только на этот раз на сердце было легко, а рядом все так же уверенно шла небольшая шоссейная «хонда». С нарисованной на баке летучей мышкой. Подарок примчавшейся к выписке Риты из больницы Лисы.
Кобру выписали через неделю. Хотя точнее было бы сказать, что Кобра вырвалась только через неделю. Врачи до последнего дня все сомневались в состоянии ее здоровья. Слишком уж солидный возраст для родов, тем более первых. Но, в итоге, то ли устав слушать отборную матерщину на дух не переносящей больничного покоя пациентки, то ли не найдя убедительных поводов для беспокойства, ее отпустили под наблюдение докторов районной поликлиники. И Ксюшка была абсолютно уверена, что Рита там не появится. По крайней мере, по доброй воле.
Встречать молодую маму тоже пришлось Ксюшке. Стелс так и не смог вырваться из Казани и обрывал телефон, пока женщина не обматерила его и не отключила коммуникатор. Зато собралась почти вся стая. Все, кто смог отложить свои дела и приехать. А потому вышедшую из дверей родильного отделения Кобру, прижимающую к груди новорожденного сына, приветствовал оглушающий рев двух десятков мотоциклетных двигателей и гостеприимно распахнутые двери единственного автомобиля – седана Ксюшкиного папы.
Но сердце было легким не по этому.
Не потому, что маленький комочек, названный в честь погибшего семнадцать лет назад дяди Василием, мирно спал на руках у своей мамы, не обращая внимания на происходящее вокруг. Она была рада, что с Коброй и малышом все хорошо, но не это принесло ей долгожданный душевный покой.
На душе стало легко после разговора с Кирой накануне отъезда. Ксюшка как раз проверяла свой дорожный набор. Медикаменты, средства личной гигиены и прочие мелочи, которые могут понадобиться в дальней дороге, когда в комнату зашла Кира. Как всегда слегка отрешенная. И только заглянув дочери в глаза, женщина поняла, что та чем то взволнована.
– Мам. Не отвлекаю?
– Нет, Кира. Что случилось?
– Я сегодня опять в клуб звонила. Помнишь, я про Андрея тебе рассказывала?
– Ну? – Рысь упаковала дорожный набор в сумку и, сев на диван, внимательно посмотрела на стоящую у окна дочь.
– От него жена ушла. Забрала сына и ушла. Андрюха с собой покончить пытался. Хорошо, ребята его одного не оставляют сейчас… Ты как хочешь, а я завтра уеду. Мне там сейчас нужно быть.
– Ну, я и так собиралась возвращаться… А позволь нескромный вопрос, что за интерес такой к этому парню?
– Иррациональное чувство влечения… А тетя Рита говорит, что моногамность у нас генетическое. – Кира едва заметно улыбнулась.
– А генетика – страшная сила… – вполголоса закончила Ксюшка. – Поехали, Мышонок, прокатимся.
Прозвище Мышонок закрепилось за ней как то само, после того, как ее приняли в стаю. Амулет она выбрала сама, вытащив из маленькой коробки кулон в виде летучей мыши.
– Куда?
– Победим последний страх твоей мамы…
Ровно тридцать минут, и два мотоцикла остановились у городского кладбища. Ксюшка не торопясь заглушила мотор, купила цветы в расположенной при входе лавке и уверенно пошла на территорию. Кира всеми силами старалась не отставать.
Даже несмотря на сомнамбулическое состояние и прошедшие годы, дорогу к могиле Ежа Ксюшка помнила едва ли не лучше, чем дорогу домой. А потому поиски не заняли много времени. Рысь уверенно прошла в приоткрытую калитку невысокой ограды и опустилась на колени перед простеньким памятником. Сзади тихо села на лавочку Кира.
– Привет, Ежик, – прошептала Ксюшка. – Прости. Давно надо было сюда приехать… Боялась… Прости…
– Папа…
Это не было вопросом. Кира внимательно смотрела на фотографию на памятнике и не могла не заметить, как она сама похожа на парня с этой фотографии. Но Ксюшка все же решила уточнить.
– Да. Ежик… Моя боль…
– Папа…
Ксюшка обернулась… Кира плакала. Не билась в истерике, оглашая окружающий мир рыданиями, а продолжала спокойно сидеть, только слезы текли по ее щекам.
– Знаешь, мам, я после того случая с автовозом ведь думала, что все, крыша едет. А теперь даже не знаю, что и думать…
– Ничего не думай. Просто знай, что у тебя есть свой ангел-хранитель…
– А у тебя? – Девушка вытерла слезы, и перевела взгляд на маму.
– И у меня. У меня, даже, два ангела, пожалуй.
– Как это?
Рысь положила один из двух купленных букетов к постаменту памятника, провела кончиками пальцев по фотографии и рывком поднялась.
– Пойдем.
Еще несколько минут, и они остановились у другой могилы.
– А тут кто? – спросила Кира, рассматривая фото на памятнике.
Ветер… Артур. Брат твоей бабушки. Ее боль…
– Не боль, мам. Сила…
– Что?
– Эти потери сделали вас сильнее. Через боль и слезы, но тем не менее. Да и не хочу я, чтобы Андрей стал моей болью… Лучше силой…
Ксюшка, в который уже раз, с удивлением посмотрела на Киру.
– Почему я не заметила, как ты выросла?
– Ты много работаешь. И мы редко бываем вместе так долго.
– Прости…
