Как только С-сэйку ушел, ворвались Дити, Луйю и Фанази. Дити, вскричав, чмокнула меня в лоб. Луйю расплакалась, а Фанази просто стоял и смотрел.
– Великая Ани! – всхлипывала Дити. – Она тебя очень любит.
Над этим я могла только посмеяться.
– Мы тебя тоже любим, – сказала Луйю.
Фанази, не говоря ни слова, повернулся и вышел, чуть было не столкнувшись с Тинг. Она увернулась от него и подошла ко мне.
– Дайте посмотреть, – сказала она, расталкивая Луйю и Дити.
– Что? – спросила Луйю, заглядывая ей через плечо.
– Тсс, – цыкнула Тинг, беря меня за руку. – Мне нужна тишина.
Она приблизила лицо к моей ладони и долго ее разглядывала. Потрогала знак и отдернула руку, взглянув на Мвиту.
– Что это? – спросили мы с ним одновременно.
– Знак нсибиди. Кажется. Но очень-очень древний. Означает «медленный и мучительный яд». Смотрите, уже линии растут. Они дойдут по руке до сердца и раздавят его.
Мы с Мвитой стали разглядывать мою руку. Выжженный символ был, как и раньше, черным, но теперь от него потянулись тонкие ниточки.
– Может быть, корень агу или пенициллиновая плесень? – спросил Мвита. – Если оно ведет себя как инфекция, то…
– Ты же умный, Мвита, – сказала Тинг. – Это проклятие.
Она помолчала.
– Онье, попробуй превратиться.
При всех моих увечьях идея была соблазнительная. Я это чувствовала. Я не смогу превращаться в тех существ, которыми еще не была, но могу стать, например, грифом без риска потерять себя, не важно, как долго я им пробуду. Я перекинулась. Все шло гладко и легко… пока не настала очередь руки с отметиной. Она не изменилась. Я попробовала еще. И, должно быть, посмотрела на Дити и Луйю, особенно Луйю, которая ни разу не видела, как я превращаюсь.
Я прыгала вокруг спавших с меня бинтов в обличье грифа, но вместо крыла была рука. Я сердито клекотала, выпрыгивая из одежды. С одной рукой лететь нельзя. В припадке клаустрофобии попробовала другой облик – змею. Рука была вместо хвоста. В мышь я не смогла превратиться даже частично. Я перепробовала сову, ястреба, лису. Чем больше обличий я перебирала, тем горячее становилась рука. Я сдалась, став снова собой. От руки шел вонючий дым. Я прикрылась рапой.
– Не пробуй больше ничего, – быстро сказала Тинг. – Мы не знаем, какие будут последствия. Думаю, у нас есть двадцать четыре часа. Позволь два из них потратить на консультацию с С-сэйку.
Она встала.
– Двадцать четыре часа до чего? – спросила я.
– До того, как ты умрешь, – ответила Тинг, спешно выходя.
Меня затрясло от ненависти.
– Живая или мертвая, я его уничтожу.
«И снова проиграешь», – прошептал голос в голове.
– Ты попыталась – и вот что вышло, – напомнил Мвита.
– Я не подумала. На этот раз я…
– Вот именно. Ты не подумала, – сказал он. – Луйю, Дити, принесите ей поесть.
Они вскочили, довольные, что у них есть дело.
– Не смешивайте ничего, – сказал он.
– Знаем, – сказала Луйю. – Ты не единственный ее друг.
– Как вышло, что я это умею? – спросила я, когда они ушли. – Аро никогда не упоминал никаких таких путешествий.
Мвита вздохнул, стараясь не злиться на меня.
– Думаю, я знаю почему, – неожиданно сказал он.
– Да? Правда?
– Сейчас не время.
– Мне жить осталось двадцать четыре часа, – сердито сказала я. – Когда ты собираешься рассказать?
– Через двадцать пять.
Тинг вернулась через три часа. За это время ядовитые линии удлинились на три дюйма, а рука стала ужасно чесаться. Заглянули вождь Ассон и вождесса Сесса вместе с Айесс. Айесс прыгнула ко мне на колени. Я спрятала свою боль и дала ей смачно поцеловать меня в губы.
– Ты никогда не умрешь! – воскликнула она.
Другие тоже приходили пожелать мне выздоровления, приносили еду и масла. Они обнимали меня и пожимали руку – конечно, не ту, на которой был знак. Да, теперь, когда я «высвободила» то, что во мне зрело, и несмотря на то, что меня медленно убивало насланное кровным отцом проклятие, я больше не была неприкасаемой. Еще они приносили человечков, сделанных из песка. Если поднести такого к уху, то можно услышать тихую музыку.
То, что случилось, когда я умерла первый раз, начинало действовать. Мир вокруг стал ярче. От прикосновений Мвиты я вздрагивала. А когда люди меня обнимали, я слышала, как бьются их сердца. Меня обнял один старик, и я услышала, как в его сердце шумит ветер. Меня так и потянуло коснуться его. Я могла бы исцелить его без особого ущерба для себя, но вспомнила предостережение Тинг, чтобы я не пыталась ничего делать. Было очень трудно сидеть на месте. И, несмотря на все мои умения, Даиб выжил, а я умираю.
– Давай подождем еще пару часов, – сказал Мвита. – Если встать сейчас, ты себе только хуже сделаешь.
– Придется рискнуть, – сказал С-сэйку, входя.
Следом вошла Тинг, а за ней, судя по одежде, жрица и жрец Ани.
– Возможно, мне удастся остановить действие яда, – сказала Тинг.
Мы с Мвитой схватились за руки. Он отдернул свою.
– Какая мерзкая штука, – сказал он, глядя на мою руку с отметиной.
– Прости.
– Это непросто, – сказала Тинг. – И все потом останется навсегда.
