Мне вдруг стало ужасно смешно. Когда она сказала «навсегда», все встало на место. Я разгадала часть загадки. Когда «я-в-будущем» сидела в бетонной камере и ждала казни, я посмотрела на свои руки. Они были покрыты племенными знаками… нсибиди.
– Ты сама будешь делать? – спросила я Тинг.
Она кивнула.
– С-сэйку будет наблюдать. Жрец и жрица – молиться. Слова против слов, – она помолчала. – Твой отец
– Он мне не отец.
Она погладила меня по плечу.
– Отец. Но воспитать тебя такой он не смог бы.
В качестве подготовки мне нужно было принять очистительную ванну. Мвита добыл большую ванну из пальмового волокна. Ее обработали погодным гелем, поэтому она была не хуже металлической или каменной. Мвита и еще несколько человек собрали конденсированную воду, вскипятили и наполнили ванну. Раны защипало, когда я погрузилась в нее. А знак на руке так чесался, что я еле сдерживалась, чтобы не содрать кожу с ладони.
– Сколько мне здесь сидеть? – заныла я.
Вода сладко пахла из-за трав, которые дала мне Тинг.
– Еще тридцать минут, – сказал Мвита.
Когда я вылезла из ванны, все тело было красное от жара. Я опустила глаза на три глубокие царапины на груди. Прямо между грудей. Словно Даиб хотел напоминать Мвите о себе. Если я выживу. Я ненавидела Даиба.
Когда мы с Мвитой вернулись в шатер С-сэйку, все были уже готовы. Жрец и жрица уже молились Ани. Я почувствовала раздражение, подумав о Творце, который создал меня заново, и о том, что Ани – слабое порождение человека. Но придержала язык, вспомнив Золотое правило искусства выживания: пусть орел и ястреб сидят высоко. С-сэйку закрыл за нами полог шатра и провел по нему рукой. Все звуки снаружи тут же пропали. Тинг села на циновку, поставив рядом чашу с густо-черным веществом. Рядом лежали две циновки с нарисованными знаками.
– Сядь туда, – сказала Тинг. – Онье, тебе нельзя вставать, пока я не закончу.
Я словно села на раскаленных ползающих железных пауков. Я чуть не закричала, а если бы не Мвита, то и закричала бы.
– Это из-за знаков. Они живые, – сказала Тинг. – Дай мне руку.
Она вгляделась в мою ладонь.
– Оно распространяется. Огассе, мне нужна защита на два часа.
– Будет, – ответил С-сэйку.
– Защита от чего? – спросила я.
– От инфекции, – сказала Тинг. – Когда я буду тебя расписывать.
– Если я больше не смогу, я дам знать, – сказал С-сэйку. – Я всех уже предупредил. Кое-кому, думаю, понравится возможность погулять без бури.
С-сэйку не мог одновременно защищать меня и поддерживать песчаную бурю.
– Будет больно, – сказала Тинг – она явно нервничала. – Если все сработает, ты не сможешь больше лечить правой рукой.
– Что?! – взвизгнула я.
– Придется всегда лечить левой. Я… я не знаю, что будет, если ты используешь правую руку. Она полна его ненависти. Тинг взяла за руку Мвиту:
– Держи ее.
Мвита обхватил левой рукой меня за талию, а правую положил на плечо. Поцеловал в ухо. Я взяла себя в руки. Мне уже и так сильно досталось. Но я держалась твердо. Тинг взяла мою правую руку и вонзила длинный острый ноготь большого пальца в тыльную сторону ладони. Последовала огненная вспышка боли. Я закричала, в то же время заставляя себя сосредоточиться на ее лице. Она опустила ноготь в краску и начала рисовать.
Тинг словно впала в транс, словно ею владел кто-то другой. Она улыбалась, с наслаждением выводя каждую петлю и завиток, каждую линию, не обращая внимания на мои стоны и тяжелое дыхание. Со лба у нее капал пот. От руки пошел дым, и в шатре запахло жжеными цветами. И вернулся зуд. Знак давал сдачи.
Она перевернула руку и стала рисовать близко к знаку. Я посмотрела и пришла в ужас. Знак дрожал, извивался и медленно отползал от ее рисунков. Отвратительно. Но ему некуда было деваться. Окруженный рисунками, он стал бледнеть. Вся моя правая кисть была покрыта рисунками. Знак Даиба исчез. Она нарисовала последний знак там, где он был, – круг с точкой в центре. Взгляд Тинг прояснился, и она расслабилась.
– С-сэйку? – позвала Тинг, вытирая пот со лба.
Он не ответил. Его глаза были зажмурены, лицо напряжено, и он обильно потел – подмышки кафтана потемнели.
У меня зачесалась левая рука. Тинг выругалась сквозь зубы, увидев панику на моем лице. Жрец и жрица прервали молитвы.
– Получилось? – спросила жрица.
Тинг повернула мою левую руку. Знак был теперь там.
– Он перепрыгнул как паук. Дайте мне три минуты. Мвита, принеси пальмового вина.
Он вскочил и принес бутылку и стакан. Тинг схватила бутылку и сделала большой глоток. Ее руки дрожали.
– Злой человек, – прошептала она, делая еще глоток. – Штука, которой он тебя наградил… а, ты не поймешь, – она взяла меня за руку. – Мвита, держи ее крепко. Не давай сбежать. Теперь я должна прогнать эту дрянь.
