– У меня в животе что-то… не знаю.
– Ты беременна, – сказала я.
– Что?
– И я тоже.
Она уставилась на меня.
– Ты…
– Я заставила себя зачать. Из-за этого что-то случилось. Что-то… ужасное.
Я посмотрела на свои руки.
– Сола говорил, что моя самая большая проблема – это недостаток самоконтроля.
Луйю вытерла рот тыльной стороной ладони и положила руку на живот.
– Значит… не только я. Все женщины.
– Не знаю, докуда это дошло. Вряд ли затронуло другие города. Но там, где мужчины мертвы, женщины беременны.
– Ч-что произошло? Почему мужчины умерли?
Я покачала головой и отвернулась к реке. Лучше ей не знать. Поблизости кричала женщина. Мне тоже хотелось кричать.
– Мой Мвита, – прошептала я.
Глаза горели. Я не хотела видеть, как на улицах безумствуют осиротевшие женщины.
– Он умер хорошо, – сказала Луйю.
– Сын убивает отца, – сказала я.
– Ученик убивает учителя, – устало сказала Луйю. – Даиб тебя ненавидел, Мвита тебя любил. Возможно, Мвита и Даиб не могли жить друг без друга.
– Ты говоришь как колдун, – проворчала я.
– С кем поведешься…
– Мой Мвита, – снова прошептала я.
Затем я кое-что вспомнила и запустила руку в складки рапы. Я надеялась, что он исчез. Он не исчез. Я вытащила крошечный металлический диск.
– Луйю, у тебя остался наладонник?
В доме через дорогу до хрипоты кричала женщина. Луйю поморщилась.
– Да, – сказала она и прищурилась: – Где ты взяла диск?
Она осторожно вставила его. Я подошла поближе. Сердце билось так сильно, что я стиснула грудь руками. Луйю, нахмурившись, прижала меня к себе. С тихим жужжанием выдвинулся маленький экран. Луйю перевернула его.
Прямо на нас смотрела моя мать. Она лежала на песке. Мой отец воткнул серебряный нож в песок рядом с ее головой. Я заметила на его рукояти символы, очень похожие на те, что покрывают мои руки. Тинг поняла бы, что они значат. Он раздвинул мамины ноги, а затем началось кряхтение, пыхтение и песни, а между песнями – рычащие слова. На этот раз я смотрела запись, а не мамины воспоминания. Я слышала язык нуру не так, как слышала его мама. Я понимала.
– Я нашел тебя. Я тебя выбрал. Колдунья.
Песня.
– Ты родишь мне сына. Он будет великим.
Еще песня.
– Я воспитаю его, и он станет величайшим из людей в этих краях.
Он снова разразился песней.
– Так написано! Я видел это!
Из окна дома напротив вылетело что-то стеклянное и разбилось о землю. Затем заплакал ребенок. Я была глуха ко всему. Куда бы я ни смотрела, я видела, как мою маму насилует нурийский колдун, и мысли мои почернели. Об охваченных горем женщинах, детях, стариках, которые рыдали и выли вокруг, я думала так: они позволили сделать это с моей мамой. Они бы ей не помогли. А если бы мама стала колдуньей, как того хотел ее отец, что бы случилось в день, когда на нее напал Даиб? Была бы великая битва. А так ей нечем было защититься, кроме своего алуши.
– Хватит, – сказала наконец Луйю, отбирая у меня наладонник.
Улицы наполнялись людьми. Они бегали, бродили, ходили туда и сюда по обочинам – мне не было дела, куда они шли. Призраки себя прежних. Их жизнь навсегда изменилась. Я стояла и смотрела в пустоту. Мой отец так ценил этот диск, что хранил его двадцать лет.
– Нельзя останавливаться, – сказала Луйю и потащила меня под руку.
Но у нее самой на ходу лились слезы из глаз.
– Стой, – сказала она, все еще сжимая мою руку, и бросила наладонник на землю. – Наступи на него. Со всей силы. Раздави.
Я какое-то время смотрела на него, а потом растоптала, вложив в это всю душу. От звука, с которым он сломался, мне стало легче. Я подняла его и вынула диск. Разгрызла диск зубами и выбросила в реку.
– Пошли, – сказала я.
Дойдя до озера, мы на минуту остановились. Да, я видела его раньше, но во время своего видения не могла остановиться и как следует проникнуться. Где-то на этом озере был остров.
За нами был хаос. Улицы заполнили женщины, дети и старики, они бегали, спотыкались и стенали: «Как это могло случиться?!» Вспыхивали драки. Женщины рвали на себе одежду. Многие падали на колени, умоляя Ани о спасении. Я не сомневалась, что где-то там толпа выволокла на улицу и разорвала на части немногих оставшихся женщин океке. Дурфа была больна, а из-за меня болезнь подняла голову, как рассерженная кобра.
Мы отвернулись от всего этого. Сколько воды. На ярком солнце спокойная поверхность была голубой. Влажность чувствовалась в самом воздухе, и пахло – я гадала, так ли пахнет рыба и другие водные жители. Сладкий металлический аромат был музыкой для моих истерзанных чувств. Дома, в Джвахире, ни я, ни Луйю и представить такого не могли.
У края воды остановились несколько плавучих тележек. Они разрезали воду, нарушая ее гладь. Лодки, восемь штук. Все сделаны из гладкого желтого дерева с синими квадратными эмблемами спереди. Мы стали быстро спускаться к воде.
– Ты! Стой! – крикнула женщина у нас за спиной.
Мы прибавили шагу.
– Это девчонка-эву! – сказала одна женщина.
– Держите демона! – закричала другая.
Мы побежали.
