– Мои родители умерли. У нас нет близких родственников, – он вздохнул. – Я теперь один.
Он посмотрел в небо. Я вспомнила, как зеленый дух Нууму радостно унесся в небо.
– Почему вы оба неженаты? Вы что, не хотели детей?
– Близнецам не положено жить нормальной жизнью.
«Кем не положено?» – сердито подумала я. Традицией. Как же наши традиции ограничивают и загоняют в угол тех из нас, кто не соответствует норме.
– Ты не… ты не один, – выпалила я. – Мы узнали тебя, как только увидели. Мы узнали твое лицо. И лицо твоей сестры.
– Да? Как это так? – спросил он, хмуря лоб.
– Мы знаем твою мать.
– Вы с ней были знакомы? Вы здесь уже были, давно? Я не…
– Слушай, – я сделал глубокий вдох. – Мы знаем твою мать. Она жива.
Фанта покачал головой:
– Нет, она умерла. Ее укусила змея.
– Твоя мать на самом деле была твоей внучатой теткой.
– Что! Но это… – он осекся и нахмурился, после долгого молчания сказал: – Нууму знала. В стене комнаты, где мы жили детьми, была маленькая щелка. Однажды мы нашли там свернутый рисунок, портрет женщины. На обороте было написано: «Моим сыну и дочери, с любовью». Подпись мы не разобрали. Нам было по восемь. Мне было все равно, но Нууму решила, что это что-то значит. Она не показала рисунок нашим родителям. Ни мать, ни отец не были художниками. С этого рисунка начался интерес Нууму к рисованию. Она была очень талантлива. За ее работы платили большие деньги…
Он замолк в недоумении.
– Ваша мама – Ада Джвахира. Ее очень уважают, и она все время пишет картины. Ее зовут Йере, она замужем за Аро, он колдун и мой учитель. Хочешь услышать больше?
– Да! Конечно!
Я улыбнулась, радуясь тому, что наконец делаю для него что-то хорошее.
– Когда ей было пятнадцать, на нее обратил внимание мальчик…
Я рассказала ему историю его матери и все остальное, что знала о ней. Кроме того, что она просила Аро накладывать на девочек заклятие обряда одиннадцатого года.
В ту ночь мы оба спали хорошо. Фанта обнимал меня во сне. Я подумала, что Мвите это может не понравиться, но в жизни есть вещи важнее мужского самолюбия. Утром Мвита послал Дити и Луйю в дом старейшин Банзы – сообщить о смерти Нууму. Вскоре дом заполнят плакальщики и те, кто придет помогать Фанте с похоронами. Пора было уходить.
Фанта тоже собирался покинуть город. Он сказал, что после прощания и кремации он продаст дом и отправится в Джвахир на поиски матери.
– Тут для меня ничего не осталось, – сказал он.
Без сестры Банза вскоре перестанет содержать его. Считалось, что после смерти одного из близнецов второй начинает приносить несчастье. Мы попрощались с Фантой, когда в дом стали приходить люди. Многие злобно смотрели на меня и Мвиту. Мне стало страшно за нас. Мы пришли в город только вчера, и вот уже один из их драгоценных близнецов мертв.
С холма мы спускались другой дорогой. Она вела прямиком из города. И она шла мимо борделя «Козья шерсть». Этого зрелища я никогда не забуду. Хотя было раннее утро, женщины уже были наготове. Они сидели на балконе трехэтажного дома. У всех была светлая кожа, а одежда ее еще больше подчеркивала. Мы с Мвитой были намного темнее из-за солнца, так что, на мой взгляд, они практически сияли. Они лежали в креслах, свесив изящные ножки с балкона. У некоторых были такие глубокие декольте, что открывались соски.
– Как ты думаешь, где их матери? – спросила я Мвиту.
– Или отцы, – шепнул он.
– Мвита, вряд ли среди них есть такие, как ты. У них нет отцов.
Одна из девушек помахала нам рукой. Я помахала в ответ.
– А они по-своему симпатичные, – сказала Дити Луйю.
– Как скажешь, – с сомнением ответила та.
Миновав последний дом, мы услышали разносящиеся по городу стенания. Женщины Банзы собрались в доме близнецов. О Фанте хорошо позаботятся, по крайней мере, сейчас. После того как сестру кремируют, он растворится в ночи. Я сочувствовала Фанте. Его вторая половина покинула его, причем с огромной радостью. Но ему, наверное, будет полезно уйти из Банзы. Нутро у города было хорошее, но кое-где он подгнил. И теперь Фанта сможет начать жить собственной жизнью, перестав быть талисманом, который питает эгоистичные людские надежды.
Бордель остался позади, и я почувствовала, как накатывает волна гнева. Если ты отличаешься от других, твоя судьба – прислуживать тем, кто считает себя нормальным. А если откажешься, тебя возненавидят… Нормальные часто ненавидят даже тех, кто соглашается им служить. Взять хоть тех девочек и женщин-эву. Взять хоть Фанту и Нууму. Взять хоть Мвиту и меня.
Не в последний раз я подумала: что бы я ни стала делать, придя на Запад, без насилия не обойдется. Вопреки тому, что говорит и во что верит Мвита. А как он сам повел себя, когда увидел Даиба? Такова реальность. Я – эву, слушать меня будут только под дулом пистолета. Как эти мерзкие парни возле таверны. Они не слышали меня, пока я их не напугала.
Не доходя до дороги, мы встретили трех верблюдов. Слева от них лежала большая куча навоза. Было похоже, что кто-то из них уходил и принес сухой травы.
– Вы нас ждали, – улыбнулась я.
