Кто эта Сильвия? полностью

Генри. Может быть, не знаю, не хочу судить. Так вот, если бы мы меньше сознавали, мы, может быть, не… заметили бы ничего, кроме самих несчастий. Но мы способны… понимать, что некоторым отдаленным последствиям можно даже радоваться. Например, плачевное состояние сестер и увечье брата раскрыли в Сильвии великий дар сострадания. Не исключено, что несчастье, постигшее нашего сына, в конечном счете сделает его выше других тараканов… духовно. Как изменится его восприятие! Его не будут отвлекать чисто зрительные впечатления, созерцание мрака приведет его к новым глубоким прозрениям. Ведь что такое зримый мир? Беспорядочное мельтешение видимого, но не осознаваемого. Осознание приходит к нам только во внутреннем созерцании. Оно – единственный путь к истинному благородству духа. Попробуй представить, всего лишь представить, что ты ничего не видишь… сиди тихо… спокойно… прислушивайся-прислушивайся к внешнему миру, вслушивайся в речи, которые он обращает к твоему внутреннему «я»…

Они прислушиваются. Звучит часть финала первого акта оперы «Так поступают все».

Анджела. Ты прав, так прав! Как же глупо я себя вела! Не стоит оглядываться, надо смотреть вперед, только вперед, без всяких сожалений. Генри, милый…

Генри. Анджела…

Входит Сильвия, негромко приветствуя родителей.

Сильвия. Привет, мам. Привет, пап. Уф, нет сил.

Анджела. Какая ты молодчина! Что Энтони?

Сильвия. Крепится. Все время спрашивает, который час. Я сказала ему, что вы скоро придете. Сара и Элизабет совсем плохи. Они все время молчат. Только вы постарайтесь не очень расстраиваться: они уже давно не в себе. С самого возвращения. Мне кажется, им не долго оста… (Анджела начинает тихонько плакать.) Мамочка, не надо, ты меня расстраиваешь. (Анджела берет себя в руки.) Ну вот… вот и хорошо, вот и хорошо, мамочка. (Пауза.) Знаешь, знаете…

Анджела. Что, детка?

Сильвия. Я… (вздыхает) не знаю, как сказать…

Анджела (с беспокойством). Что случилось?

Сильвия. Просто я… просто я хотела… мне очень жаль, что сегодня днем я вас огорчила. Я вас очень люблю, я не хотела сказать ничего плохого, я просто не подумала… Конечно, это эгоистично… но я правда не хотела вас обидеть. Простите.

Анджела (растроганно, стараясь не выдать своих чувств). Сильвия…

Сильвия (скрывая смущение). Я… я пойду, мне надо к Энтони. Приходите поскорей.

Сильвия уходит. Анджела плачет от счастья. Сквозь слезы слышно: Юна назвала меня мамочкой… Совсем выросла». Время от времени Генри тоже приговаривает: «Хорошая девочка, добрая девочка…» Рыдания становятся тише. Музыка звучит громче. Слышны последние аккорды финала первого акта оперы. Тихо. Через несколько секунд раздается посвистывание Майкла. Он разбирает бумаги.

Майкл (задумчиво, сам с собой). Мм… гм… гммм. Мм… Гм… Гмгмммм. (Снова насвистывает, потом вслух читает свои записи.) Температура… постоянная, влажность… без изменений… Мгм. Содержание помещения… отличное. Ни одного тараканьего клеща Risogliphus faralis или Pimeliaphilus podopop-podoplopolopopols-po-poda-polo-poda-polopo-podapo-lalp-podapolopophagus. (Он говорит небрежно, как будто на свете нет ничего обыкновеннее этого вида клещей.) Pimeliaphilus podapolopophagus? Да. Ах вы имеете в виду Pimeliaphilus podapolopophagus? Пренеприятные существа, я вам скажу, стоит им проникнуть в лабораторию, от них никакими силами… Да, вот что такое этот podapolopophagus. Но, слава богу, у нас их нет. Ни единого podapolopophagus.

Напевает это слово, отбивая ритм руками. Через некоторое время ноги тоже идут в дело. Ритмический рисунок усложняется. Раздаются шаги Плэкетта. Майкл оканчивает представление и откашливается. Дверь из коридора открывается.

Добрый день, сэр Арчибальд.

Плэкетт (устало). Добрый день, Майкл. Извини, что опоздал. Майкл. Ничего-ничего. Как у вас, все в порядке?

Плэкетт вешает пальто и шляпу, надевает халат.

Плэкетт. Да, да, более или менее. Правда… А что у нас тут?

Майкл. Честно говоря, я еще ничего не начинал. Так только, огляделся. Те две самочки умерли.