Он учредил еще и специальный «Отдел С» в НКГБ для оценки получаемых разведывательных материалов и информации о них. Надо было внимательно следить за американскими проектами, а также демонтировать и перевезти все необходимое оборудование и материалы из Германии.
Благодаря действиям нашей, ну то есть собственно его, Берии, разведки большая часть документации США по технологии производства атомной бомбы была получена в распоряжение команды советских ядерщиков. Группа лучших немецких специалистов тоже ранее была вывезена в два абхазских санатория «Синоп» и «Агудзеры». Они уже создали там установку по производству так называемой тяжелой воды, газовую центрифугу и какие-то фильтры для разделения изотопов урана.
В технические тонкости Берии входить было не обязательно. Этими объектами непосредственно заведовал другой «Палыч» – опытный и обязательный Авраамий Павлович Завенягин, за его плечами и Магнитка, и Норильск.
Но все равно – общая ответственность лежала на Берии, ему держать отчет перед Хозяином. Стало быть, с первых же месяцев следовало набрать нужных людей (а это десятки, сотни тысяч ученых, техников и рабочих), обеспечить фронт работ, выработку урана – того, что захватили у немцев, маловато будет. А еще определить места для размещения установок, выработать стратегию исследований и конструкторских изысканий.
Берия рьяно и энергично окунулся в эту деятельность. Быстро оценив особое внимание Хозяина, сообразил, что и на этом посту можно не выпадать из ближнего круга и даже наращивать свое влияние. Он и тут наладил свои регулярные доклады с красной папочкой: «Строго секретно. Особой важности. Написано в одном экземпляре». По существовавшей в то время кодовой классификации приказов в НКВД два нуля перед цифровым номером приказа означали, что он издан по директиве или резолюции лично Сталина. Теперь эти два нуля перекочевали на документы Спецкомитета.
К концу 1946 года существовало уже одиннадцать строительств специальных ядерных объектов. Приходилось помотаться – Удмуртская АССР, Свердловская область, Челябинская, Томская, Кировская…
Когда первые организационные мероприятия были закончены, Сталин вызвал к себе Лаврентия вместе с Курчатовым. В кабинете кроме Хозяина присутствовал и его первый зам Молотов.
Сталин постарался сразу снять атмосферу всяческого стеснения и робости у ученого, впервые попавшего к руководителю государства. Говоря о предстоящих работах, предупредил, что с самого начала необходимо вести их широко, с русским размахом, ни в коем случае не искать дешевых путей. Главное – сроки и результат. Несколько раз подчеркнул, что государством будет оказана самая широкая, всемерная помощь. Не забыл упомянуть о том, что лично позаботится об улучшении условий жизни ученых и о награждении за достигнутые ими успехи.
– Наши ученые очень скромны – и это хорошо! Но они иногда не замечают, что живут плохо… И это плохо. Наше государство сильно пострадало, но всегда можно обеспечить, чтобы несколько тысяч человек жило на славу, а несколько тысяч человек жило еще лучше, со своими дачами, чтобы человек мог отдохнуть, чтобы была машина. Отказывать науке – это отказывать своему будущему!
Встреча продолжалась час. Курчатову было дано задание составить перечень мер, необходимых для ускорения дела, и назвать, какие еще ученые и специалисты нужны для реализации важнейшего государственного проекта. Выходили из кабинета вдохновленными.
А две недели спустя после встречи с Курчатовым Сталин произнес речь в Большом театре, в которой особо подчеркнул важность науки.
«Я не сомневаюсь, – сказал он, – если мы окажем должную помощь нашим ученым, они сумеют не только догнать, но и превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны».
Было объявлено о существенном повышении зарплаты научным работникам. Затраты на науку в 1946 году стали в три раза больше, чем в предыдущем.
Время Лаврентий Павлович сам не терял и другим терять не позволял, знал, как относится Хозяин к нарушителям сроков и обязательств. Испытательные пуски реактора уже начались. Показали Хозяину макет «изделия 501», бомбы, которую решили засекретить под именем «РДС» – реактивный двигатель Сталина. И теперь плутониевая РДС-1 должна быть готова к испытаниям в наземном варианте к 1 января, а в авиационном к 1 марта. Урановая РДС-2 к 1 июня 1948 года и 1 января 1949 года соответственно. И любая неудача может оказаться последней в славной карьере маршала Берии.
