В результате все люди из каравана остались под арестом в гостинице, а сам постоялый двор закрыли под вымышленным предлогом – на этом настоял я: лучше сплетни, чем длинные языки подвыпивших караванщиков. С нами выразили желание отправиться сразу двое купцов, подозреваю, они опасались, что мы элементарно хотим увести их товар. Никто не имел ничего против их участия. Более того, я и сам собирался предложить им участвовать, чтобы ни у кого не оказалось подозрений насчет состава самого каравана. Было бы странно, если бы в нем не оказалось собственников товара.
Мы вышли из города, едва забрезжил рассвет. Я ехал в одной из телег в самом центре каравана. Оррик настоял на том, чтобы убрать из нее часть содержимого и сделать для меня самое настоящее убежище. Мне пришлось согласиться, впрочем, я и не возражал – умереть по глупости в момент, когда «наши победили», показалось мне слегка неуместным. В идее инквизитора оказалось весьма рациональное зерно, поэтому я пошёл ещё дальше и приказал соорудить такие же схроны во всех остальных телегах. В них удалось разместить по четыре человека в каждой – пятьдесят четыре прекрасно вооружённых и злых до зубовного скрежета воинов, жаждущих дорваться до вражеской крови.
– Оррик, я не думаю, что нам стоит ждать нападения раньше завтрашнего дня, – сказал я, и воин, сидевший рядом со мной в телеге, скорчил недовольную гримасу. – Грид, нечего изображать из себя школьника, ты же в армии.
– Я в инквизиции, а не в армии, ваша милость, – сказал он.
– Не вижу разницы. Вашим товарищам тоже не слишком удобно, но они же помалкивают.
Со мной и десятником в телеге находилось ещё двое: долговязый, рябой малый с мечом, вечно шмыгающий носом, и парень чуть постарше меня, которого все звали «ползун». Лично я так и не смог соотнести прозвище с его владельцем. Оба воина держали мысли при себе, и только Грид демонстрировал мне свою независимость.
Обоз двигался со скоростью бодрой черепахи, так что только через пару часов городская стена исчезла за деревьями. Делать было решительно нечего и, самое главное, негде. Даже мне с моим ростом не получилось бы вытянуть ноги. Как же там умещаются остальные? Но ради дела все готовы были терпеть, а Оррик пообещал разрубить напополам каждого, кто хотя бы высунется из телеги без его ведома. К полудню, пройдя километров пятнадцать, обоз встал, и «легальные» охранники отправились обедать, нам же пришлось довольствоваться сухим пайком. Телеги едва слышно «переговаривались», иногда внутри возков кто-то коротко хмыкал, после чего все испуганно замолкали.
– Ваша милость, а это правда, что в старого Томажа вселился демон?
Хм, интересная интерпретация.
– Грид, тебе никто не говорил, что много будешь знать – скоро состаришься?
Воин вздрогнул и осенил себя тремя кругами – я первый раз видел подобный жест.
– Сохрани боги, это ж рази любопытство?
– А что же это? – заинтересовался я.
– Так, мысли вслух!
Я хмыкнул.
– Оставь свои мысли при себе. Много будете думать, и вас сожгут уже по-настоящему.
Теперь вздрогнули все трое, но больше меня вопросами не докучали. Самое время подумать о будущем, которое мне уготовили мои покровители. Значит, вам нужен фейерверк на площади и сказку сделать былью! Старый хитрый пройдоха в сутане приготовил мне славный сюрприз, а эльфийский Дункан Маклауд, да продлятся его годы до тех пор, пока я не снесу ему голову, явно решил воспользоваться чужими руками. Но я не доставлю вам такой радости.
Отобедав как следует, возничие повскакивали на козлы телег, и мы двинулись дальше. Помните анекдот про каток? Набор максимальной скорости в момент старта – как раз наш случай. Я стал опасаться, что мы загнемся в своих укрытиях, пока доберемся до места засады.
Ночью нам всем пришлось вылезти из наших схронов, иначе потом толку от воинов оказалось бы мало. Я бы вообще в первый день разрешил всем не прятаться, но Оррик убедил меня, что, во-первых, за нами могут следить, а во-вторых, мы говорим о воинах, а не о барышнях, которым лишь бы потанцевать, – потерпят, если для дела нужно. Когда солнце село, инквизитор все-таки разрешил всем выбраться из телег. Надеюсь, за нами присматривают не так тщательно. Чтобы избежать риска, Оррик расставил дозорных и только потом дал команду покинуть укрытия. Я с наслаждением растянулся на траве, вслушиваясь в звуки ночного леса, а перед самым рассветом нас всех загнали обратно. Мы жаждали боя больше всего на свете. Грид скрипел зубами и разминал затекшие ноги, остальные, безымянные соседи, занимались тем же самым, но в разных вариациях. Мой горб пылал болью, как будто там внутри находился термоядерный реактор, у которого отключили систему охлаждения.
– Ну сколько можно?! Где эти лодыри? – в сердцах прошипел я в середине третьего дня, когда мое терпение перевалило за грань. – Это уже натуральное хамство!
Бам! В борт телеги ударилось что-то, и перед моим носом из дерева высунулся арбалетный болт.
– Ааа! – кто-то завопил истошно над ухом, и я узнал голос купца Веринима. – Убива-ают!
