– Работает. – За время интервью я несколько раз специально просил собеседника сказать что-то заведомо ложное – способность исправно щекотала мне нос.
– Эй, там! – крикнул Оррик хозяину. – Неси ещё пива!
Я перестал ограничивать своих людей в тратах: если мы найдём предателя, как-нибудь выкрутимся, если не найдём, перейдем на казенный харч, а деньги достанутся другим.
Совсем молоденькая девушка, почти девочка, принесла нам ещё два кувшина. Оррик разлил всем по кружкам, даже Валена не подумала отказаться.
– А если он тебя не обманывал? – вдруг сказала она.
– Не может быть. Я же спрашивал…
– А если ты его не спрашивал? – проговорила она. – Совсем.
– Но как такое возможно?! – воскликнул я. – Мы же всех…
– Не всех, Иан, – сказал Аридил. – Далеко не всех.
На следующий день я заявился к главному инквизитору ни свет ни заря. Он показался мне без обычной кольчуги и тер глаза.
– Как успехи в расследовании, «Голос»? Я слышал, что пока иуда не пойман, – в голосе отца Поля не было и следа сожаления.
– Как раз наоборот, – сказал я. – Мы напали на след.
– Ого! И кто же это?!
– Осталась самая малость. Мы думаем, что это кто-то из прислуги. Их не замечают и ведут беседы, о которых многим не следует знать. Поэтому мне нужно ваше согласие, чтобы поговорить со всеми, кто находится в этом здании, включая повара, чистильщика и камердинера.
– Что за чушь! – мигом вспылил отец Поль. – Это все проверенные мной люди!
– Но позвольте, ваши воины разве не являлись таковыми до недавнего времени?
– Но они солдаты! Солдатам свойственно бунтовать!
– А чем повар в инквизиции отличается от солдата? Он призван кормить слуг божьих, чтобы они ограждали народ от ошибок и людей, которые их совершают умышленно. Это тоже солдат в некотором роде, – я повернулся назад и уперся глазами в Оррика.
– Конечно, все они солдаты! – гаркнул тот.
– Вот видите, главный инквизитор, так что если ересь проникла в сердце братьев, что уж говорить о небоевых службах! Пока что я всего лишь прошу, отец Поль, – произнес я многозначительно.
– Ну хорошо, – наконец сказал он. – Проверяйте, но поскорее! Мой рапорт почти готов, даю вам один день.
– Вы само великодушие, – сказал я, глядя на его довольную физиономию, естественно, поимка шпиона среди слуг подпортит ему репутацию, так что он выделил мизерный срок, чтобы мы гарантированно сели в лужу.
Оказавшись за дверью, я повернулся к Оррику.
– Так. Нужны списки всего обслуживающего персонала. Вообще всех, кто хоть как-то относится к инквизиции. Даже если это девушка, и она лишь каждый четверг ходит стирать носки помощнику повара. Наш источник говорил про инквизицию, и я почему-то уперся в солдат, больше такой ошибки допускать нельзя.
– Ты представляешь, сколько народу придётся опросить? Сколько у нас времени?
– До сегодняшнего вечера.
– Ты с ума сошел! Как ты себе это представляешь?
– Не имеет значения, – сказал я. – Мы на верном пути!
Оррик вздохнул.
– Где взять имена всей обслуги?
Я задумчиво потер подбородок, и в этот момент к нам подошел пожилой слуга главного инквизитора.
– Завтрак подан, ваша милость, – кличка ко мне прицепилась, теперь так меня называли почти все в башне.
– Давай зови наших, – сказал я Оррику, – в темпе едим и нужно шевелиться. Тебя как зовут? – обратился я к слуге.
– Томаж, ваша милость.
– Вот что, Томаж, ты же тут всех знаешь? Кто уходит, кто приходит, кто подметает.
– Да, ваша милость.
– Значит, поможешь составить список всех, кто работает в башне или наведывается сюда время от времени и мог что-то слышать. Моим людям придётся их всех опросить. Возможно, предатель скрывается среди них, – сказал я и вдруг взял его за руку. – Ты, кстати, не передаешь сведения о передвижении своего начальника и торговых караванов врагам инквизиции?
Он вздрогнул и попытался отстраниться.
– Нет!
Я чихнул ему прямо в лицо.
– Так что, отец Поль, давайте не будем торопиться с огульным обвинением всех и вся. Погорячились, пригрозили, наказали, наконец, куда же без этого, но надо же быть милосердным. Все мы люди не без греха, что ж из-за этого портить жизнь и карьеру? У меня же нет ни малейшего желания сообщать епископу о том, что верный сын церкви пригрел на своей широкой груди гадюку! И вам стыдно быть таким злопамятным.
Дело происходило в личных покоях главного инквизитора, только на этот раз принести вино было некому, потому что старый слуга инквизитора сидел под замком в самом глубоком подвале башни, а нового ещё не нашли.
– Да вы проходите, не стесняйтесь, это же ваш кабинет, ваше кресло, – сказал я, поднимаясь из-за стола. – Ну как, мы договорились?
– Да, – глухо произнёс отец Поль сквозь стиснутые от гнева зубы.
– Так вы распорядитесь, чтобы всех выпустили? Не хотелось бы, чтобы люди томились за решёткой дольше необходимого. Лучше сами объявите им о помиловании. Ну а валить можете все на меня, это вам здесь работать.
Отец Поль с ненавистью смотрел на меня, и я его, в общем-то, понимал.
– Кстати, я отпишу епископу о вашем примерном участии в этом деле и помощи, которую вы оказывали на каждом шагу.
