Оррик тяжело вздохнул, сбрасывая перевязь с мечом на землю. Не думаю, что он был готов к такому отпору. Ему сегодня пришлось тяжелее всего, даже когда он наседал на меня, я не чувствовал прежнего огонька. Скорее, он ругался, потому что так надо.
– Прямо сейчас он тебя убивать не будет. Но ходить тебе придется с оглядкой, – Оррик поднял на меня тяжелый взгляд. – Как вообще можно столько наворотить в одиночку?!
На последний вопрос я бы и сам не ответил, даже если бы захотел. Едва избежав катастрофы, мне казалось, что самое страшное позади. Главное, все живы, а проблемы были и будут.
– Наше путешествие приобретает пикантный оттенок авантюры. – Аридил усмехнулся. – Если бы у меня имелся талант к сочинительству, как у моей сестры, Иан удостоился бы поэмы. Или, может, посвятить ему хроники?
Инквизитор вздохнул, во всей его фигуре чувствовалась безмерная усталость. Он опустился на землю и закрыл глаза ладонями.
– Можно взглянуть? – Аридил указал жестом на амулет, до сих пор болтавшийся на моей груди.
Я осторожно снял его за цепочку – не хватало еще отрезать себе палец, когда уже все позади, – и передал его эльфу. Он аккуратно принял медальон и покачал перед глазами, как маятник.
– Ты знаешь, что это?
– Решение всех проблем, – сказал я, мне не хотелось серьезных разговоров, во всяком случае не сегодня. – Ну, в большинстве своем.
– Да, в большинстве, – повторил Аридил. – Но что это такое, ты не знаешь.
Он не спрашивал, он утверждал, и я решил, зачем отвечать, если и так понятно. Остальные помалкивали. Оррик так и сидел, не реагируя ни на что. По-другому я представлял рождение моей команды.
– Очень давно, так давно, что даже у нас, эльфов, память об этих веках сохранилась лишь в песнях, по заказу вашей церкви гномы выковали символы, которые бы могли показать людям мощь и нерушимость вашей веры. Три круга, переплетенные вместе, – символ церкви. Три круга с мечами – знак тех, кто может с мечом постоять за веру и спокойствие людей. Они вложили в этот металл все знания, что у них были. То, что я держу в руках, старше, чем мой многомудрый дядя, и старше даже, чем его дед. Эти знаки невозможно уничтожить – ни магия, ни пламя не смогут оставить на этой поверхности никакого следа. Знак нельзя потерять, при гибели их владельца он возвращается туда, где обречен получить другого.
Аридил тоже не походил на себя самого. Каждый сейчас был кем-то другим.
Я посмотрел на амулет в его руках. Не верилось, что этой вещице такая тьма веков. Подумалось, что в Китае их можно было бы лепить миллионами, никто и не заметит подделку. Всем курьерам раздают подобные штуковины?
– Что такого в том, что я показал его отцу Полю? И почему тому священнику можно было его предъявить, а этому – нет?
Но ответил мне не эльф, а Оррик:
– Знак «Голоса» может получить только инквизитор!
Я смутно начинал понимать, к чему он клонит.
– Многоуважаемый Оррик лишь хочет сказать, что никогда за всю свою историю этот знак не вручался тому, кто не имеет к инквизиции никакого отношения. Знак легко спутать с курьерской монетой – пропуском, который выдается человеку для прохода через порталы. Они очень похожи внешне, только мечи не острые, а значит, не нужна и цепочка, – Аридил продолжал задумчиво крутить в руках мой амулет. – Как выглядят монеты, знают практически все, в чем их отличие от «Голоса» – единицы. Он для избранных. Амулет наделяет человека правами того, кто его вручил. Их используют только в критических ситуациях и только среди узкого круга людей. Как сказал Оррик, если бы ты продемонстрировал его деревенскому священнику, он не почуял бы разницу и не смог бы об этом никому рассказать.
К вечеру погода испортилась, и это пока единственная хорошая для меня новость. Аридил, сохранявший спокойствие на протяжении всего дня, разложил по полочкам наши дела, и мне впервые захотелось сказать слово «мама» в том контексте, в котором жалуются на судьбу.
Эльф не знал, какое наказание уготовано человеку, присвоившему себе «Голос», но то, что оно будет, нисколько не сомневался. Отец Поль теперь в лепешку расшибется, но выяснит, откуда взялся «ублюдок», который при всех заставил его отказаться от своих слов. Положение обязывало его знать различия между обычным курьерским символом и знаком, которым отмечают особенно приближенных людей. Покажи я ему обычный курьерский медальон, нас вряд ли что-то спасло от костра, но с «Голосом» он вынужден был считаться. И дело было бы в шляпе, если бы у меня был хотя бы низший ранг посвящения. А тут попахивало статусом «самозванца» со всеми вытекающими оттуда последствиями. Вернуть знак Оррику? Тоже не вариант – согласно уложениям, епископ Тук имел право выдать только один «Голос», а так как он его уже «выдал», Оррик автоматически его бы лишался.
– Если узнают, что амулет тебе достался от Оррика, его накажут с тобой заодно, – обрадовал меня Аридил. – Ему ни под каким видом нельзя передавать «Голос» другому. Трудно представить более тяжкое преступление.
– Но ты сказал, что его дал мне Тук!
