— Ах, так? — Эржебет взвилась в притворном гневе. — Ну, тогда держись! Она проворно схватила стоящее рядом еще наполовину полное ведро и попыталась окатить Гилберта с головы до ног. Он отшатнулся, но недостаточно ловко, и его рубашка все же намокла.
— Искупайся немного вместе со мной. — Эржебет усмехнулась.
— Эй, так нечестно! — Гилберт взглянул на сырую, липнущую к телу ткань. — Я в тебя — совсем чуть-чуть, а ты вон на меня сколько воды вылила.
— Ничего, тебе полезно освежиться. Да не волнуйся, высохнет все. Давай я ее повешу… В ответ он проворчал что-то невнятное, но рубашку все-таки снял и протянул Эржебет. Та развесила ее на вешалке рядом с роскошной кружевной сорочкой Родериха и мысленно подивилась, как забавно они смотрелись рядом.
Эржебет обернулась к Гилберту, собираясь отпустить какую-нибудь шутку по этому поводу, но так и застыла безмолвной статуей. До нее вдруг дошло, что она впервые видит его без верхней одежды. Взгляд помимо воли заскользил по его обнаженному торсу: широкая грудь, рельефные мышцы, кубики на животе. Кожа у него была очень светлой, фарфорово-белой, но при этом он не казался хрупким, скорее он походил на статую из чистого мрамора, от него исходило ощущение надежности и силы. Эржебет закусила губу, почувствовав вдруг зуд в кончиках пальцев — мучительно, до дрожи, хотелось к нему прикоснуться. Она вся сейчас превратилась в одно это желание: гладить, ласкать. Ее взгляд уцепился за что-то блестящее — по груди Гилберта стекала капелька влаги. Медленно-медленно, точно густой мед, а не вода. «Сладкая, наверное… А его кожа сладкая? Или солоноватая от пота? Лизнуть… Попробовать…» — всплыли в голове неясные мысли. Двигаясь словно в бреду, Эржебет подошла к Гилберту вплотную. Он напряженно смотрел на нее, в глазах застыло озадаченное выражение.
— Лиз… Она легко смахнула пальчиком блестящую каплю и заскользила рукой дальше. На ощупь его кожа оказалась гладкой и упругой, все еще чуть-чуть влажной от воды. Гилберт судорожно вздохнул, вздрогнул. И вдруг резко накрыл ладонь Эржебет своей, прижал к груди точно там, где билось его сердце. Она почувствовала, как оно бешено стучит, и этот грохот отдался во всем ее существе. Другой рукой Гилберт обнял Эржебет за плечи, привлек к себе, и даже через одежду она ощутила жар его тела… В этот момент в кустах шиповника раздался жуткий треск. Громкий звук привел Эржебет в себя, она отшатнулась от Гилберта, испуганно взглянула на него и увидела в его глазах отражение своего страха. В кустах опять зашумело, казалось, через них пробирается кто-то весьма крупный.
— В здешних лесах, случайно, медведи не водятся? — почему-то шепотом спросил Гилберт, настороженно глядя на колышущиеся ветки.
— Да откуда? — Эржебет тоже внимательно наблюдала за кустами, мысли о том, что произошло сейчас между нею и Гилбертом, отошли на второй план, уступив место нехорошим предчувствиям. Ветки, наконец, раздвинулись, и на лужайку возле колодца вывалился человек в грязном камзоле, который, тем не менее, явно когда-то был весьма роскошным. Он затравленно осмотрелся, взгляд его остановился на Эржебет, лицо озарилось радостью пополам с облегчением.
— Госпожа Венгрия! — воскликнул мужчина на венгерском и ринулся к ней. Реакция Гилберта была молниеносной, Эржебет еще не успела толком сообразить, что происходит, а он уже метнулся вперед и повалил незнакомца на землю. Впечатав мужчину лицом в траву, Гилберт старательно заломил ему руки за спину.
— Постойте! — прохрипел тот. — Пустите! Я князь Ракоци… Госпожа Венгрия… Он повернул голову, устремил на Эржебет умоляющий взгляд.
— Князья по кустам не шастают. — Гилберт и не думал ослаблять хватку, он уперся коленом в спину отчаянно дергающегося мужчины и продолжал надежно удерживать его за руки. «Ракоци… Что-то знакомое. Кажется, был такой дворянский род в Трансильвании. Но что-то не припомню, чтобы они были князьями. Хотя я уже давно не была в своих землях. Многое за это время могло измениться». Эржебет подошла к мужчине, вгляделась в его лицо.
— Как же вы оказались в таком непрезентабельном виде у австрийского особняка, князь?
— Я только что сбежал из крепости близ Вены, где Габсбурги держали меня в плену и собирались казнить! — выпалил он. Мгновение поколебавшись, Эржебет перевела взгляд на Гилберта.
— Гил, думаю, он не опасен.
— И ты веришь этому подозрительному типу? — Гилберт нахмурился. — Он такой же князь, как я — Папа Римский!
— Знаешь, глядя на тебя, тоже мало кто догадается, что ты — первый аристократ своей земли и стоишь даже выше короля. Я ему верю. Несмотря на слой грязи, можно было заметить, что черты лица у назвавшегося князем Ракоци благородные, не грубо выточенные, как у простых крестьян, да и осанка, насколько Эржебет успела разглядеть, была гордой, как у дворянина. А кроме этих наблюдений, было еще и чутье, которое говорило ей, что мужчина именно тот, за кого себя выдает.
С видимой неохотой Гилберт отпустил Ракоци, тот быстро поднялся, но только лишь для того, чтобы практически сразу опуститься перед Эржебет на одно колено.
