Разницы между своими и чужими детьми Мамаевы не замечали. Как-то зашла соседка со второго этажа, Лидия Ивановна, а тетя Поля компот варит: у Татьяны день рождения. Справляли первый раз в ее жизни. Человек двадцать детей было. От Тамары с Юрием, конечно, ни весточки. А ребят уже словно бы подменили. В магазин пойти, коз встретить, полы помыть или посуду — они тут как тут. И всегда с охотой. Не зря стали в поселке говорить, что приемыши у Мамаевых сами себя обиходят. И уже никто в поселке не звал их Тороповыми, а только Мамаевыми. «Мамай, на рыбалку пойдешь?» — самих не видно, из-за забора только удочки торчат. «А клев хороший?» — это уже Сашка отвечает. «Пахомыч сказывал, с утра клевало!» — «Иду! Только посуду домою!» Очень Сашка пристрастился к рыбалке, как и все Мамаевы. А Татьяна начала шить.
И какая-то ласка у них появилась, которой не было прежде. Захворает тетя Поля, они к ней и так, и эдак, и голову гладят — ластятся. Когда положили ее в больницу, Татьяна к ней прорывалась: то в окно влезет, то мимо старшей сестры прошмыгнет.
Однажды ночью, вернувшись из больницы, проснулась тетя Поля — муж не спит. «Ты чего, Николай?» — «Плоха ты, Поля. Надо ребят сдавать в детдом». Поняла она: потому Николая совесть мучает, что Татьяна с Сашкой с его стороны…
Через год пришла пора собирать Татьяну в школу. Ни метрики, ни документов при ней не было. Пошел Николай Поликарпович к тогдашнему директору Александру Вениаминовичу, тот и сказал: «По букве закона, товарищ Мамаев, принять не могу, но отказать по человечности тоже не имею права». Сашку потом принимал уже другой директор, потому что Александр Вениаминович умер, его хоронил весь поселок. В школе детей поставили на бесплатное питание, выдали им новые пальто и валенки, а на лето дали путевки в пионерлагерь. Ничего этого Мамаевы у школы не просили.
На Тамарин след наткнулись совсем неожиданно. Приехала в Буреполом погостить чья-то родственница, заболела и попала в больницу. Разговорилась с соседками по палате, те ей про Мамаевых рассказали, а она и говорит: «Ой, бабоньки, знаю я одну Тамару, которая детей бросила, я с ней вместе работала! Она мне даже их фотографию показывала!» Сказали об этом тете Поле. Она одела детей и привела их в больницу. Та женщина сличила Татьяну и Сашку с тем, что о них помнила, и говорит: «Они!» Вот так и узнался Тамарин адрес: город Тавда, улица Каратунка, 63. Николай Поликарпович тут же написал ей письмо: так, мол, и так, гнилая твоя душа, ты хоть адрес свой не скрывай, а то, случись что с детьми, и сообщить-то некуда! Ответ от Тамары пришел такой, что, мол, по гроб она будет благодарна Николаю, но взять детей сейчас не может. А следом — четыре бандерольки с трусиками, маечками и платьицем для Татьяны. Все это оказалось мало, тетя Поля потом перешивала. И больше от Тамары ничего не было, если не считать еще одного письма с дороги, когда однажды она проезжала мимо Буреполома: «Заехать не могу, нет денег», и ни слова про Ирку, жива — не жива, хоть гадай на картах.
Юрия нашли спустя полгода. И опять не через розыск, а люди помогли. Прислала какая-то женщина письмо в каракулях: «Берите своего подлеца, он мне такой не нужен, и пишите на него в министерство, ведь он партейный». И дальше — адрес: Чимкент, улица Шолохова, дом 159. Судя по письму женщины, работал Юрий механиком на автобазе и не то учился, не то уже заканчивал сельскохозяйственный институт. И еще кое-что было написано, о чем узнали соседи, через соседей Татьяна, а через нее весь поселок, потому что она всем говорила: «Мой папка опять вышел взамуж!» В Чимкенте Юрия, видать, крепко взяли в оборот, и он написал Мамаевым письмо: деньги высылать буду, а в скором времени и сам приеду за детьми. «Для Саши, — написал он, — я уже отхлопотал место в детском садике, так что не волнуйтесь». Видно, и для Юрия время остановилось, ведь Сашка был во втором классе.
И может, за неделю до того, как гром грянул, дядя Коля и тетя Поля строили свои планы на будущее. Валентина и старший сын Николай уже аттестаты получили, скоро вылетят из гнезда. Володьке тоже чуть-чуть осталось. Вот и будем, мол, коротать свой век с Татьяной и Сашкой.
Юрий приехал ночью. Высокий, красивый, здоровый, зубы белые, улыбнется — все напоказ. В кошельке — деньги, сплошные пятирублевки. Тетя Поля узнала Юрия сразу, еще по голосу, и ей даже дурно сделалось, тем более что Николай в эту ночь был на дежурстве. Вошли они с Юрием в комнату, сели. «Ну, как живете-можете, — сказал он, — как ваше здоровье?» Улыбается. «У Николая легкие болят, — ответила тетя Поля. — У него фотография не такая будет, как у тебя». Он сразу присмирел.