Аня сгребла выделенную ей одежку и, не дожидаясь сопровождения, направилась в ванную — к двери с резной ручкой. На лакированном дереве красовался купающийся малыш — ретро аппликация, которая когда-то висела и у них в доме, но от частого хлопанья дверью слетела и раскололась. Уже находясь перед умывальником, услышала, как мягко стукнула входная дверь — Сергей ушел, деликатно оставив ее в одиночестве приводить себя в порядок.
Марина тоскливо поглядывала на красное око светофора. На душе скребли кошки после вчерашней ссоры с Сережей. И ведь сыр-бор-то весь из-за того, что ему не терпится поскорее затащить ее в ЗАГС! Не заикнись он про брачный контракт, они уже сегодня сидели бы у Ирочки в кабинете и писали заявление. Но нет — не иначе нечистый дернул любимого за язык. Устав отпираться, Марина не выдержала и ляпнула гадость, вот и весь конфликт. И так всегда, когда она не видела выхода из подобной ситуации — просто обижалась и переставала разговаривать. Или уходила, хлопнув дверью. Это было проще, чем пытаться найти нужные слова или открыть правду… И ведь утром специально не хотела видеть Сережу, боялась, что разревется и все расскажет под напором его нежных глаз.
Светофор мигнул зеленым, Марина нажала на газ, подрезая соседнюю «шестерку».
— Сам дурак, — вяло огрызнулась на посыл водителя.
Какое же паршивое настроение! К проблемам в личной жизни добавились еще и рабочие промахи. Словно кто-то макнул ее жизнь в деготь, выстраивая вереницу невезенья. Несколько магазинов по прибыли скатились в минус, а на плечах висел приличный кредит с неприличным ежемесячным взносом… Эх! Как хотелось плюнуть на все, запереться дома и тупо сидеть перед телевизором, глотая без разбора мыльные сериалы, программы новостей и дебильную рекламу. Марина выдохлась. Сил тянуть на пределе бизнес и семью становилось все меньше. Наверное, она сама виновата — потому что все делала молча, покусывая заусенцы и поплакивая в подушку…
На память пришли слова из любимого фильма «Жестокий романс»: «Все себя жалеют, когда же меня кто-нибудь жалеть начнет». Кажется, так сетовала Лариса Огудалова?.. Все Маринино неустройство можно было выразить этой строчкой. Ей хотелось, чтобы ее пожалели, поняли, приласкали, но без напоминаний и просьб, а просто так. Но кто? Анюта закопалась в своих проблемах, привыкнув, что мама сильная и все решает сама. Сережа… Он тоже уверен, что Марина взрослая и походя разметает неудачи, стоит только мизинцем пошевелить…
Вздохнула, чувствуя, как на глаза просятся слезы. Может, у Виты занять денег? Или продать на хрен все магазины разом и уехать отдыхать?! Куда-нибудь на необитаемый остров, где кроме обслуги и птиц не будет никого… Мечта! Только мечта…
Резко нажала тормоза — въезд во двор лениво пересекал рыжий кот, толстый и наглый. Марина охнула — неужели, задавила? Выглянула из окна. Котище, не взирая на визг тормозов и громадину, грозившую оставить о нем лишь воспоминания на асфальте, продолжал чинно перебирать лапами. Марина посигналила, но он лишь смерил ее негодующим взглядом, в котором отчетливо читалось: «И чего ты тут гудишь? Не видишь — я иду!» Маринины губы непроизвольно вытянулись в улыбке. Вот нахал!
Дождавшись, когда кот доберется до противоположной стороны въезда, заехала во двор, припарковала автомобиль на отвоеванном когда-то у соседа месте перед домом. Настроение резко прыгнуло вверх. Это надо же, такая мелочь, как наглый кот способна творить чудеса! Прямо как в детстве, когда цветущая мать-и-мачеха приводила в восторг, который теперь не могли подарить никакие лилии, розы и хризантемы. Обязательно помирюсь с Сережей, — подумала Марина, чувствуя, как душа наполняется радостью. Интересно, он уже приехал? Спешно поднималась по лестничным пролетам, предвкушая примирение. Хорошо бы еще Анюты дома не оказалось…
Буквально влетела в квартиру, скинула туфли, намявшие ноги. Прислушалась — из комнаты доносился звук выдвигаемых ящиков, шорох пакетов. Рванула в комнату, едва сдерживая рвущиеся с языка извинения, но тут же застыла на пороге. Аккуратно разложив на кровати свои вещи, Сережа сосредоточенно убирал их в спортивную сумку. Улыбка мгновенно сползла с Марининого лица, сердце тревожно екнуло.
— Ты чего? — произнесла, чувствуя, как холод крадется к животу.
— Собираю вещи, — лаконично ответил он, все так же фасуя футболки и трусы в целлофановые пакеты.
— Зачем? — спросила, как заправская идиотка. В ушах поселилась глухота, сменявшаяся звоном. Он уходит, — пронеслось в голове. И от этой мысли все внутри сжалось, превращая мир в одну единственную точку — Сережа…
— Съезжаю.