— Не обижайся, но нет, — показалось, или на его лице выступила тень страданий. Похоже, ему мучительно видеть ее… Как же она могла проболтаться про измену?! В этот миг Марина кляла себя за поганый язык и неуместные откровения. Одним махом растоптать всех близких людей! Но ведь он и так собирался ее бросить?
— Сереж, почему ты ушел? — спросила, пытаясь проглотить предательский ком в горле.
— Аня проговорилась, что тебе сорок шесть, — не глядя на нее, ответил Сергей. — Как оказалось — не зря.
Марина закусила губу. Идиотка! Все еще можно было вернуть!
— А что она делала у тебя? — последняя попытка зацепиться за ложные выводы.
— Я ее с университета подвез, хотел показать, какой сделал ремонт… для тебя, — он кашлянул в кулак.
Новая вспышка догадок — вот о каком сюрпризе шла речь!
— Сережечка, — прошептала, чувствуя, как по щекам текут слезы, — прости меня…
— Извини, — голос Сергей зачерствел. — Не могу…
На лестничной клетке повисла тишина, сквозь которую слышалось, как скулит собака в соседней квартире.
— А что с Анютой? — Сергей первым решил нарушить тягостное молчание.
— Ушла из дома, — все Маринино существо надрывалось криком. — А сегодня кто-то позвонил и сказал, что она с каким-то мужчиной намного старше себя…
— И ты решила, что это я. Как видишь — нет.
Марина закивала, сжимая кулаки. Отчаяние обжигало душу, к горлу подступала дурнота. Где теперь Анюта? Что с ней? Что же она наделала!
— Ты ей звонила?
О Боже! В том ожесточении, которое владело ею несколько минут назад, Марина могла только проклясть. Мотнула головой, обливаясь слезами.
— Да ты что? Совсем с ума сошла от ревности, что ли?
Сергей схватил ее за локти и как следует тряхнул.
— Марина! Очнись! Твоя дочь неизвестно где, а ты даже ей не позвонила? Да что с тобой происходит?!
— Я не знаю, что делать, Сережа, — давясь рыданиями, пролепетала она. — Мне сказали — она с каким-то преподавателем…
— Сорокалетним?
— Да, вроде… На двадцать лет старше.
— Она мне рассказывала про какого-то Андреевича… Имя не помню, — Сережины брови съехались к переносице. — Он у нее преподавал — в их университете. Тебе нужно бежать туда и узнавать адрес. Хочешь, я пойду с тобой?
— Не надо, — ответила, понимая, что в противном случае придется обо всем рассказать и вновь пережить позорную ссору. Только теперь осознавая абсурдность подозрений и гнева… — Я сама. Спасибо.
Спустившись на один пролет, Марина услышала, как тихонько захлопнулась дверь Сережиной квартиры. Может быть, он все это время смотрел ей в спину, надеясь, что она передумает?
Ступая по университетским коридорам, Марина пыталась вспомнить, где же тут находится деканат. Вежливый дедушка на проходной сказал, на какой этаж идти и куда свернуть, но в голове все смешалось. Теперь же спросить было не у кого. Попетляв из крыла в крыло, Марина наконец наткнулась на золотистую табличку «Деканат». Поморщилась, вспоминания сальности Бориса Венедиктовича, но сейчас гораздо важнее было найти Аню. Ради этого Марина могла стерпеть и большее унижение.
В приемной, не обращая внимания на вошедшую посетительницу, сидела белокурая высокая девушка с массивной грудью. Последняя заметно теснилась в алой блузке, намереваясь выскользнуть наружу при каждом движении хозяйки.
— Здравствуйте, — отрывая секретаршу от перекладывания бумаг, произнесла Марина. — Борис Венедиктович у себя?
Девушка обернулась к ней, словно впервые увидела.
— Здрасьте. Да, но он занят и скоро уедет.
— Мне надо срочно с ним поговорить. Я мама одной из студенток…
— Студентов у нас море, их родственников — еще больше. А декан — один. Так что в следующий раз.
Марина ощутила, что звереет. Губы непроизвольно сжались, руки сцепились на груди, затворяясь от грубиянки. Конечно, секретарша скорее выполняла указания начальника, вот только про то, что общаешься с живыми людьми, а не со скотом, тоже надо помнить.
— Вам неплохо бы поучиться хорошим манерам, — отчеканила Марина, сверкая глазами.
— Если вам что-то не нравится… — вновь погружаясь в бумаги начала секретарша.
Но Марина не стала дальше слушать, широкими шагами добралась до двери декана и рывком открыла ее. Борис Венедиктович в развязанном галстуке вальяжно развалился в кресле с рюмкой коньяка. Все то же пухлое лицо, обрюзгшая мешковатая фигура и масляные глазки.
— Можно? — произнесла звенящим голосом.
— Конечно, — ответил он, прищуриваясь. Видимо, пытался вспомнить, с кем разговаривает.
Оставив так и не шелохнувшуюся секретаршу в полном одиночестве, Марина прошла внутрь и захлопнула дверь.
— Я мама Анны Востриковой — студентки четвертого курса юридического факультета, — сразу внесла ясность она.
— А-а! — его губы расползлись в благодушной улыбке. — Присаживайтесь, — растягивая слова, продолжил декан. — Не узнал вас, хотя, помнил каждую минуту, — в глазах Бориса Венедиктовича мелькнуло разочарование, смешанное с некоторой брезгливостью. Похоже, ухоженная и шикарно одетая Марина нравилась ему больше, чем она же в подобии домохозяйки и без макияжа. — Чем обязан?