Себастьян молчал, но Гибсон, казалось, угадал направление его мыслей, потому что сказал:
— Это безумие, если ты думаешь, будто можно избавиться от фантомных болей в отсутствующей ноге только с помощью коробки и зеркал.
— Мы мало что понимаем о разуме или о том, как он работает, не так ли? Мадам Соваж, кажется, думает, что это может подействовать. Так почему бы не попробовать? Что ты теряешь? — «Кроме боли и опиумной зависимости, которая тебя прикончит», — подумал Себастьян, хоть и не сказал этого вслух.
Гибсон стиснул зубы и покачал головой. Девлин понял, что отказ связан с гордостью, боязнью показаться глупым или слабым, а также с массой других эмоций, о которых Себастьян даже не догадывался, да, пожалуй, и сам Гибсон не имел никакого желания их исследовать.
Хирург подождал, пока пышногрудая молодая барменша поставит на стол две новые кружки, а затем спросил:
— Так где же теперь эта голова короля, как думаешь?
— Полагаю, это зависит от того, являются ли вор и убийца одним и тем же лицом. Но если вор не убийца, то боюсь, ему грозит опасность, и я подозреваю, что он это знает.
Гибсон уставился на Себастьяна.
— Как ты понял?
— Одно из двух: либо убийца использовал голову короля, чтобы заманить Престона на Кровавый мост, и в таком случае вор знает, кто виновен — либо вор не имеет никакого отношения к убийству, но был на мосту и что-то видел.
— Почему ты думаешь, будто он что-то видел?
— Потому что кто-то — либо вор, либо убийца, либо сам Престон — уронил у ручья эту свинцовую полосу с надписью. Если вор, то он, вероятно, слишком испугался или боялся быть замеченным, чтобы тратить время на поиски в темноте. Иначе зачем оставлять что-то столь ценное, особенно то, что может связать тебя с убийством?
Гибсон наклонился вперед.
— Может, именно поэтому Стерлинга и убрали. В конце концов, он был врачом. Большинство из них больше заинтересованы в питье мочи и раздаче зелий, чем в изучении анатомии, но некоторые и ею занимаются. Вдруг у него имелись связи с работающими в Виндзоре похитителями трупов, и он выяснил, кто был вашим вором.
Себастьян замер, не донеся кружку до рта.
— Ты кого-нибудь из них знаешь?
Гибсон покачал головой.
— Похитители работают только на своей территории, а парни, с которыми я имею дело, обычно промышляют на городских кладбищах или в Мейфэре. Но держу пари, что причётник, с которым ты говорил, мог бы назвать их имена. Возможно, ему никогда не удавалось поймать их с поличным, но он знает, кто они такие, можешь на это рассчитывать.
— На самом деле Туп изо всех сил старался убедить меня, что практически любой человек в Виндзоре мог проникнуть в склеп, и подозреваю, декана бы такая весть ошеломила.
Гибсон хмыкнул.
— Похоже, этот причётник общается с ними сам. Видит Бог, он не первый.
Себастьян попытался представить себе, как зубастый Роуан Туп тайком оставляет незапертыми смазанные маслом ворота в ожидании тайных ночных визитов похитителей тел — или предлагает на продажу предметы, извлеченные из склепов, находящихся под его опекой.
И обнаружил, что ему нетрудно вообразить оба сценария.
Приехав на следующее утро в Виндзорский замок, Себастьян увидел, что перед ступенями часовни расхаживает взад-вперед преподобный Эдвард Легг. Его полные щеки пылали от раздражения. Утро выдалось прохладным и сырым, с легким туманом, который стелился по нижнему двору и висел на полумертвых деревьях возле клуатра[47].
— Я не знаю, куда подевался этот дурак, — огрызнулся декан, когда Себастьян представился и спросил причётника. — Он не пришел на утреннюю службу. У меня встреча с канониками меньше чем через десять минут. И он должен быть там! Похороны принцессы Августы состоятся в эту среду.
Себастьян изучал пухлое сосредоточенное лицо Легга.
— Вы послали кого-нибудь к нему домой?
— Конечно, послал, — ответил декан. — Вы меня за идиота принимаете? Его жена утверждает, что он ушел на прогулку и больше не вернулся.
— Когда ушел?
— Откуда мне знать?
Себастьян перевел взгляд на охранника, что рысцой бежал к ним через двор. Легг обернулся, проследив за взглядом Девлина.
Охранник был молод, свеж лицом, но дышал тяжело, и ему пришлось сделать паузу, прежде чем сообщить:
— Он мертв, преподобный.
Легг уставился на него.
— Туп? Ты хочешь сказать, что Туп мертв?
— Да, сэр. — Молодой стражник замолчал и с трудом сглотнул. — Его нашли на острове Ромни. В реке.
— И что сделал этот дурак? Упал и утонул?
— Не думаю, сэр. У него вся голова разбита.
Длинный узкий участок лесистой земли посреди Темзы, именуемый островом Ромни, лежал прямо под старым деревянным мостом, соединявшим Виндзор с городом Итоном на северном берегу. В то утро щербатый кудрявый мальчишка лет двенадцати приплыл на своем ялике из Итона на остров и только забросил удочку, как заметил черную ткань сутаны причётника, плавающую среди обнаженных корней ивы у берега реки.
