— Рассчитывать можешь, но знаешь, нынче конкуренция творит чудеса, — засмеялся он, кажется, падая со стула, ибо после его голоса сразу же последовал громкий стук, а следом трехэтажные маты: «Пиздануться, боюсь ты не успел, к хуям все… Ибо меня решил лишить девственности раздолбанный ржавчиной гвоздь», — надо же, совсем забыл предупредить его, что табуретка, на которую он сел, предназначена как подставка для ног, а не массы всего тела.
Картина, которую я лицезрел, когда возвратился в комнату, была выше всех похвал: Егор сидел, растянувшись на полу и держа в руках сломанную ножку стула и дубасил ей остальные три, приговаривая: «Этому дала, этому дала, а этому трижды, ибо на тебе, хуй окаянный, ржавчины было больше, а это значит, что большая часть греха, из-за которого моя жопа вся в занозах, лежит на тебе», — подойдя к злому ребенку, я забрал у него орудие убийства на трех ножках и, подняв его с пола, усадил на кровать.
— Ну что? Где подуть? — сверкая глазами, спросил его я, растягиваясь в улыбке от ожидания его ответа.
— Нет, спасибо. Твоими способами на моей заднице геморрой надует в два раза быстрее, — показав мне свою излюбленную комбинацию из одного среднего пальца, он стянул с себя свои черные брюки и, встав с дивана, подошел к большому зеркалу, что висело на шкафу. — Фух… Пусто, — просветил всю комнату он, поворачиваясь ко мне тем местом, на которое он приземлился во время полета. Красная задница… ммм… прямо как после…
— Ты чего вылупился? — перебил мою мысль Егор, успев развернуться ко мне, пока я думал, и догадался, какого рода были эти мысли.
— Да вот думаю… Тебя сразу взять или подождать немного, пока ты будешь, кхм… — не найдя концовки своей фразе, глазами наткнувшись на бутылку, я взял её в руки и наконец-то добавил. — Пьяным.
— Боюсь маловато будет, — хмыкнул он, забираясь с ногами ко мне на диван и протягивая вперед руку. — Позвольте, товарищ выпускник, я открою, — его глаза горели, как у ребенка, при виде этой темно-красной жидкости, что плескалась в бутылке.
— Позволяю, — я передал ему бутылку и штопор. — Только смотри, на этот раз не насадись на что-нибудь, а то подобная хрень так просто из твоего организма не выйдет, её пару раз провернуть придется, — засмеялся я, понимая, что чем больше мы говорим, тем дальше мы уходим от темы, и тем ощутимей становится расслабленность Егора.
— Если честно, ты уже знаешь, что я не люблю говорить тосты, которые несут собой сильную смысловую нагрузку, но, пожалуй, сегодня у меня подобный тост-таки созрел. Итак, господин Беспалов, ответственность за сохранение моей задницы сегодня лежит целиком и полностью на Вас, так что в случае порчи казенного имущества Ваше наказание будет страшно-о-о, — он потянулся к моему бокалу, чтобы чокнуться, но я его остановил.
— И где же тут тост? — ухмыльнулся я.
— Ох, да. Забыл. За моё здоровье, за твое благополучие…
— За наше удовольствие, — позволил себе добавить я и только после этого под звонкий стук бокала отпил его содержимое.
***
Решение, что зеленоглазое раскрасневшееся чудо пора затыкать куда более действенными способами, чем выпивка, мне пришло не сразу, так как примерно после часа длительного разговора я понял, что из-за своего страха он пытается тянуть время. Закусив последний выпитый глоток виноградинкой, я убрал бокалы и вазу с дивана, переместив их на пол, и, воспользовавшись глубоким увлечением Егора своими носками, пододвинулся ближе, пропуская одну руку за его спину, обвивая талию и притягивая его к себе, чтобы почувствовать это хмельное дыхание.
Он, словно не замечая того, что я с ним делаю, продолжал что-то как маленький бормотать себе под нос, стараясь казаться как можно потеряннее… Но разве меня этим проймешь? Развернув его лицо к себе, я осторожно коснулся губами его щеки, наблюдая за реакцией, которой так и не последовало, лишь зеленые глаза своими бегающими зрачками напоминали мне о том, что он сейчас здесь и со мной. Немного погодя, не отрываясь, я плавно перешел с его щеки к уголкам губ, стискивая их своими, но и тут ничего… Пусто… Словно сижу с чьей-то куклой. С трудом переборов себя, я осмелился предложить ему другой вариант:
— Если не хочешь, можем оставить все до лучших времен, — мои слова будто вывели его из ступора, заставив собрать все последние силы, с которыми он повалил меня на кровать, нависнув надо мной, из-за чего его прядки лесенкой свисали у его лица.
— Я хочу, хочу… — жизненно, внушая доверие, произнесли его губы, показывая мне, насколько он серьезен. — Мне просто страшно… У меня после этого дня может вся жизнь поменяться, а ты поешь о том, что мы можем это отложить, — его руки дрожали, отчего он еще сильнее сжимал ворот моей рубашки.
Плавно переведя руки с его талии на спину и с силой заставив опуститься его тело на своё, я погрузил Егора в свои объятия, стараясь в данную минуту заботиться не о своем возбуждении, а о том, какой с моей стороны поступок окажется наиболее верным.
