— Конечно, я всю ночь думал, чтобы так сказать, придумать, отмазаться и придумал. Решил свалить всю вину на тебя? Так получается? И в ресторан я пошел с ней просто так, не потому, что все те разы, что она меня звала, я отказывался, а потому, что это отговорка. Так? И я, конечно же, не решил поиграть на твоих нервах, зайдя туда? Вот только что это получается… От нас уходит Найлс — её муж, а я так и продолжаю сидеть с ней, ожидая, что вот-вот припрется Кирилл и начнет разводить скандал, которого мне вчера так хотелось. Вот только Кирилл не пришел. Он уехал домой, оставив меня с этой женщиной, которая все это время выговаривалась мне по поводу того, как жестоко с ней поступают её собственные дети. Она работает. Устает. Муж делает то же самое, а в итоге все холивары достаются только ему. Несправедливо, — его несло и несло, я уже давно опоздал на работу, он в институт, а я все сидел и слушал. Слушал о том, какой я плохой, получалось все наоборот, это я не видел перед своим носом проблем, которые все это время мучили его.
Тишина… Громкий топот… Шум и всплеск холодной воды, которую на меня вылили из небольшого ведёрка, предназначенного для стиральной машины.
— Ты долбоеб или прикидываешься? Ты слышишь, о чем я вообще говорю? Ты утверждаешь, что тебя беспокоит моя работа, но ведь это ты сам погряз в ней, — подорвавшись с пола, я сгреб его в охапку, подтащил к ванне и, закинув туда, залез сам, включая холодную воду в душе.
Струи полились сверху, сначала слегка, а затем с большого напора, поливая нас двоих.
— Да понял я, понял, — говорю тихо, сдерживая его брыкания. — Нам обоим нужно остыть… — прижимаю его ближе, чувствуя, как собственное сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Только больше не делай так, не нужно играть, будет лишь хуже.
Так и сидим… По колено в холодной воде.
Пробегаюсь пальцами по его подбородку, сжимая большим его кончик, и притягивая к себе, чтобы едва коснуться своими губами его губ. Короткий поцелуй, отстраняюсь от него.
— Только чтобы я больше не видел тебя рядом с ней!
Удовлетворенно смеется, качая головой. Придвигается ближе и дотягивается до переключателя, делая воду чуть теплее. Ныряет языком в мой рот, закусывая нижнюю губу, отпускает, высовывая язык и позволяя мне его целовать…
Так и получилось, что, поддавшись на провокацию, я просто не понял, с чего началась эта трясина, которая с самого начала меня не устраивала.
